Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Израильским друзьям

koshko 022
Это юный Koshko, он же Кошкетто. Мы срочно ищем для него дом.
Он здоровский, умный и, что немаловажно, уже приучен к лотку (сам и приучился, потому что умный).
Единственная с ним проблема - сзади на шее содрана кожа: его атаковали взрослые кошки. Но рана уже, вроде, заживает.
Очень хотелось бы его пристроить.

(no subject)

timetravel

отчет

Вильнюс встречал духовыми оркестрами на улицах, провожал воздушными шарами - я насчитала ровно семь.
В Вильнюсе кошки спят на подоконниках первых этажей, снаружи, упитанные кошки, и сразу видно, что их сну никто и ничто не помешает. Может быть, потому что в этом городе не стоит мешать ничьему сну, иначе станет меньше необходимой для жизни субстанции, материала, который тут почти физически ощущается. В Вильнюсе кажется, что еще чуть-чуть, еще немного сосредоточенности и везения, и можно будет заметить, как эта субстанция обретает форму, и на его улицах, в его двориках с выступающей из земли неровной брусчаткой и дровяными сараями появляются люди и предметы, в которых распознаешь этот ритм и эту ткань - например, женщину в красном платье с красной розой в руке, или - в заброшенном дворике - трех беседующих на лавочке старушек, одна их них - в сомбреро, или только что вывешенный для просушки водолазный костюм, или развешанные на глухой стене в переулке деревянные маски, или пень, который, если обойти его с трех сторон, выглядит как три разных зверя - бык, як и олень. И это - только малая часть таких событий. В Вильнюсе они, действительно, на каждом шагу.
И, конечно, дело в спутнике и собеседнике, потому что сам это все можешь и не увидеть - глаз не настроится, событие не случится. И еще дело в выборе книги. Я почти уверенна, что гуляла по "Сказкам старого Вильнюса" - если и не все время, то часто там оказывалась.
Да, и еще! В Траккае ожили караимы. То есть, оказалось, что они там жили и сейчас себе живут. У них там этнографический музей, школа, деревянные дома. И они пекут особые пирожки. Мы ели! Очень рекомендую.



Collapse )

"Шестнадцать карт"

В журнале "Урал" опубликовали  "Шестнадцать карт" - роман шестнадцати авторов, идея написания которого принадлежит Григорию Аросеву (arosev).  Роман составлен по принципу эстафеты-буриме: каждый автор писал свою главу, ознакомившись с предыдущими. Насколько я поняла, для Гриши это были одновременно и эксперимент, и возвращение к семейной истории - его прадед, Александр Аросев, написал главу в романе "Большие пожары", составленном по тому же принципу и опубликованном в 1927 году, в "Огоньке". Сюжет ремейка построен вокруг таинственной карты, попытками найти/ сохранить/ похитить/ расшифровать которую заняты герои.

Я написала в "Шестнадцати картах" главу под номером 13. Для меня это тоже был личный эксперимент - я была не уверена, что смогу говорить "своим голосом" в жестко заданных обстоятельствах, когда уже сформированы сюжетные линии и известны действующие лица. Мне кажется, мне это все же удалось, хоть и поэтапно. То есть, я для себя выяснила, что из точки несвободы можно попасть в область свободы, как бы "занырнуть". Лично мне это было важно.
Собственно, мне кажется, именно в этом основной месседж романа - есть довольно четкая сюжетная канва (не все линии завершены, но это, технически, понятно), сформированная всеми авторами вместе и обязательная для каждого из них. Из этой канвы каждый ныряет во что-то свое, в свое пространство, и прорастает там, пишет оттуда, как может и умеет. Получается  история не про карту, а про шестнадцать карт, пусть и объединенных сюжетом в единое целое. Внешне коллективный роман, но в нем нет и, главное, не может быть ничего коллективного.

Хочу сказать спасибо за предоставленную возможность Грише, Жене Добровой, которая нас познакомила, а также всем остальным соавторам.

Вот видеопрезентация "Урала" (№1, 2012):



Роман можно будет прочитать на сайте журнала "Урал", а также в "Журнальном зале". Он там должен появиться в начале февраля.

Если кому интересно, под катом - моя глава.

Collapse )

UPD: на сайте "Урала" роман уже есть.

В смысле

Друзья, вышел финальный ФРАМовский сборник. Выглядит он вот так:



Вот тут Марта о нем пишет.

У меня там четыре рассказа: "Дервиш", "Черепахи", "Свет и тень" и "Часовщик".

Я написала "финальный", и как-то уже внутренне привыкла к этому (будет, правда, еще одна книга-антология, с текстами из разных сборников), но это, конечно, очень непростой для меня пост.
Я, наверное, никогда не смогу сформулировать, чем же был ФРАМовский проект - настолько много у него граней.
Отчасти, я могу это сделать относительно себя: лично для меня это было самое настоящее чудо.

черепахи

Наверное, мы хотели пошутить, но в тот же момент поняли, что не шутим. Это в июне было. То лето было прохладным, и все же, когда я приходила к Лизе – а в тот год я бывала у нее особенно часто – мы выходили на балкон и подолгу там оставались. Ее окна были вровень с верхушками деревьев, можно было смотреть на листья, а можно – вниз, на прохожих. Сквозь листву их движения скорее угадывались, чем были различимы – как в детских блокнотах, в которых рисуют одну и ту же картинку, лишь немного ее изменяя от страницы к странице, а потом быстро пролистывают и получаются движущиеся человечки.
В тот вечер я заметила на балконе фанерную коробку. Все вещи на балконе казались старыми – от дождей и въевшейся пыли; будто здесь, за внешней стеной из светлого кирпича, время шло быстрее, чем внутри квартиры. Но эта коробка была новой. Мне даже показалось, что я различаю запах свежераспиленных досок.
«Всякая всячина, - сказала Лиза, заметив, куда я смотрю, - Я должна решить, как с этим поступить».

Мы вернулись с балкона на кухню. Лиза заварила чай. Стены кухни были выложены белым кафелем, они словно и не отсюда были, а из больницы какой-то, как будто стены разных помещений перемешались и оказываются в чужих домах. Мы пили чай, а потом Лиза сказала: «Там памятные вещи».
- Где вещи? - спрашиваю.
- В коробке. Памятные вещи. Сувениры всякие - обрывки, открытки, фотографии, фигурки. Мне нужно что-то придумать, я не могу их дома держать.
- Почему не можешь? - Понимаешь, - сказала Лиза, - они меня держат, а я в них перестала помещаться. Вернее, я помещаюсь, но, скорее, по привычке, потому что иначе не пробовала. Посмотрю на них, и вспомню про себя что-нибудь, что можно рассказать. Ты, вот, придешь, и, может, тебе расскажу.
К тому времени, я была знакома с Лизой года три. Наверное, мне никогда не удастся точно вспомнить, как мы встретились. История нашего знакомства была сродни корню садовой травы, уходящему истончающейся ниточкой в рыхлую почву, в лестничные пролеты, к хлопающим дверям, узким лицам за праздничными столами, повернутым к запоздавшему гостю. Где-то там.
Я часто задавала себе вопрос, зачем я прихожу к ней. Иногда мне казалось, что вместо меня на этой кухне может сидеть другой человек. Любой другой человек, и Лиза будет точно так же наливать ему чай из прозрачного чайника – «огнеупорное стекло, капля холодной воды на него попадет, и он вдребезги», и беседовать с ним. Ее гости были сродни куколке с головой, на которой, образуя орнамент, помещалось кольцо из разных лиц – легкое движение, еле слышный щелчок, и вот уже кто-то другой пытается согреть ладони, обхватив керамическую чашку, и разглядывает – в который раз уже – выбившуюся нитку на рукаве своего свитера.Collapse )

Пурим

Прихожу сейчас в школу, на крыльце стоит директриса - в маечке, мини-юбке из розовых полупрозрачных воланов и с прозрачными крылышками за спиной.
Потом из школы вышли: математичка (она же завуч) в костюме лесной феи и учительница иврита в костюме принцессы. Учительница физкультуры нарядилась шоколадкой.
Сын утверждает, что их классная руководительница была лабораторной мышкой.
Но сама я ее не видела, и меня это беспокоит.
Пытаюсь вспомнить, не выходил ли навстречу кто-нибудь в костюме кошки. Или даже Кота в сапогах.