Загадочные происшествия с иностранцами (benadamina) wrote,
Загадочные происшествия с иностранцами
benadamina

Бюро находок

Первым делом они выключали телефон.
«Себе позвоните!» - говорила Кира Анатольевна и выдергивала провод из розетки. От частых отключений розетка повредилась, какие-то контакты - тонкие медные проволочки, клеммы в прозрачном пластике - не срабатывали. В трубке шуршало и пощелкивало, голоса собеседников различались с трудом.

Потом они заваривали чай. Александр Михайлович доставал из железного шкафчика подстаканники и кипятильник. Кира Анатольевна приносила с собой печенье, с фруктовой начинкой. Чай покупал Александр Михайлович. Не «Индийский», в желтой пачке со слоном, легкомысленный. А тот, который «№36». Грузинский. Александру Михайловичу нравилось, что вместо названия – номер. «Значит, существует чай «№35», - думал он, - «а где-то пьют чай «№1». Во время чаепития они не разговаривали. Им нужно было сосредоточиться. Подготовиться. Они оба это чувствовали.

Началось все полгода назад, в июне, Александр Михайлович помнил дату. Был вечер, московский вечер после жаркого дня. Александр Михайлович собирался домой. Вот-вот должен был придти сменщик. Александр Михайлович дремал на диванчике. У них был такой диванчик – жильцы с шестнадцатого этажа, когда переезжали, оставили его на улице, а они со сменщиком подобрали, и очень правильно сделали. В дверь постучали. «Наверное, кабина застряла между этажами. Теперь придется забираться на чердак, возиться с мотором». В дверь стучали все требовательнее. «Иду! Иду!» - крикнул Александр Михайлович. Он распахнул дверь. На пороге стояла женщина, лет пятидесяти, в сиреневом шелковом платье с оборками. В правой руке она держала хозяйственную сумку. Левую – протягивала Александру Михайловичу, запястьем вперед. Александр Михайлович попятился. Женщина шагнула в диспетчерскую. «У меня пропали часы», - сказала она, - «вы видите, их нет».
- Это – очень важная для меня вещь, - продолжала женщина, - очень важная, понимаете? Золотые часы, редкой формы. Правда, минутная стрелка у них не крутится, но я и по часовой могу точно время определять. Не стоит делать проблему из таких мелочей, я считаю. Это – часы моей бабушки. Она подарила их маме на шестнадцатилетние. Мама – подарила мне, а теперь их нет. Я у всех спрашиваю. Пожалуйста, если услышите что-нибудь, попросите вернуть мне эти часы. За вознаграждение.
- Да вы не волнуйтесь так. Может, еще и найдутся ваши часы. Садитесь, передохните, - Александр Михайлович и сам не знал, зачем он это говорит. Колотит в дверь, врывается. Что он ей, бюро находок? Поскорее бы она ушла. Надо так и сказать ей, мол, ничем я, к сожалению, помочь не могу. Развесьте объявления, может быть, кто-нибудь откликнется. И всё, и до свидания.
- Хотите чаю? - спросил он.
- Спасибо, - сказала женщина, - раз уж я здесь.
В чайнике еще оставалось немного заварки.

- А что это у вас тут? Что это за аппарат, в углу комнаты?
- Это – пульт контроля лифта, - сказал Александр Михайлович, - Когда лифт вызван, зажигается лампочка. А через микрофон можно говорить с пассажирами, если понадобится.
Женщина встала и подошла к пульту.
- И часто вы это делаете?
- Что делаю? – не понял Александр Михайлович.
- Часто вы разговариваете с пассажирами?
- Нет, лифты у нас хорошо работают.
- По-моему, вы упускаете редкую возможность, - сказала женщина, - пока человек едет в лифте, вы можете говорить с ним о чем угодно, и он будет вас слушать, потому что деться ему некуда.
- Да, но по инструкции переговорным устройством можно пользоваться только в экстренных случаях, - сказал Александр Михайлович.
- Инструкции устаревают, - ответила женщина.
- Мне не о чем с ними говорить! Это чужие люди! Я с ними не знаком! Послушайте, что вам нужно?
- Всегда найдется, что сказать друг другу, - спокойно произнесла гостья.
Она подвинула к пульту второй стул и указала на него Александру Михайловичу: «Садитесь!».
На пульте как раз зажглась лампочка: в кабину лифта вошел пассажир.
- Говорите! – приказала женщина и нажала на кнопку микрофона, - говорите, вас слушают!
Александру Михайловичу стало казаться, что в комнате не хватает воздуха. На пульте мигала желтая лампочка. Гостья смотрела на него.
- Товарищи, - произнес Александр Михайлович в микрофон, - дорогие товарищи… - Александр Михайлович закашлялся, его рубашка стала мокрой от пота.
- Дорогие товарищи, – женщина взяла у него микрофон, - вас приветствуют из диспетчерской. Мы желаем вам приятного вечера. Пожалуйста, отходя ко сну, не забудьте выключить телевизор. Никто не знает, что вы увидите там рано утром. Позаботьтесь о своем настроении. И электроэнергию сэкономите.
Гостья вновь нажала на кнопку. Желтая лампочка перестала мигать.
- Ну, вот. Поговорили, - сказала она, - мне пора, я тут у вас сильно задержалась. Я зайду к вам на следующей неделе, узнаю про часы. Кстати, можно узнать, как вас зовут?
- Александр Михайлович.
- Кира Анатольевна.

С каждым днем, Александру Михайловичу становилось все яснее, что же он должен был ей сказать. Он находил все более колкие фразы, все более веские аргументы. Он был резок, саркастичен и непреклонен. Он был тверд, и он был великодушен – до слез, во всяком случае, дело не дошло.
Через неделю она пришла.
- Здравствуйте, Кира Анатольевна – сказал Александр Михайлович, распахнув дверь.
- Здравствуйте, Александр Михайлович.
Она принесла печенье. С фруктовой начинкой.
После чая они подошли к пульту. Александр Михайлович пододвинул второй стул.
Они дождались, пока в кабину войдет пассажир. Кира Анатольевна нажала кнопку переговорного устройства.
- Я попробую, - сказал Александр Михайлович.
Кира Анатольевна передала ему микрофон.
- Добрый вечер, товарищи… – произнес Александр Михайлович. Ему показалось, что он больше не вспомнит ни одного слова. Никогда.
Лампочка мигала.
- Добрый вечер, товарищи! – сказал он снова, - Вас приветствуют из диспетчерской. Пожалуйста, не заграждайте балконы и выходы на аварийную лестницу. Отвезите старую мебель на дачу, а доски выбросьте – дались они вам. Будет пожар, вам же и придется со всем этим разбираться.
Александр Михайлович выключил микрофон. Они молчали.

Кира Анатольевна приходила каждую неделю. Они пили чай и приступали к главному.
- Товарищи! Скоро закончится дачный сезон, - говорил в микрофон Александр Михайлович, - не допускайте на свои грядки колорадских жуков, боритесь с ними! Сами они не уйдут. Съедят вашу картошку, примутся за соседскую.
- Не забывайте заботиться о себе, - вступала Кира Анатольевна, - Любите мандарины - источник антиоксидантов!

Потом они придумали подвешивать кабину. Когда в подъезде нажимали кнопку вызова, Александр Михайлович переключал на пульте специальный рычажок, и лифт останавливался. Они ждали – минуты две-три. За это время в подъезде успевало собраться несколько человек – долгое ли дело в восемнадцатиэтажном доме. Так их могло услышать больше народу. Да и время было удачное – конец рабочего дня, час пик. Жильцы приходили в диспетчерскую, стучали в дверь. Им не открывали. Иногда пассажиры отвечали им через переговорное устройство, но как-то неудачно. Кира Анатольевна говорила, что постепенно жильцы привыкнут и смогут участвовать в беседах.

Они выключали микрофон и снова пили чай. Александру Михайловичу очень хотелось проводить Киру Анатольевну домой, узнать, где она живет. Он пытался представить себе, как выглядит ее квартира. Он был уверен, что на лампах там – матерчатые абажуры. Оранжевые. И обязательно с бахромой. Еще у нее наверняка есть кошка, сиамская. Спит себе где-нибудь, не торопится выходить к гостю. Или собака. Болонка, не иначе. Александр Михайлович не любил болонок - от них не знаешь, чего ожидать. Но против болонки Киры Анатольевны он не стал бы возражать. После чая Кира Анатольевна сразу уходила. Александр Михайлович оставался один в опустевшей диспетчерской, ждал сменщика.

В тот вечер Александр Михайлович возвращался с работы, как обычно. Он вспомнил, что дома закончился хлеб, и решил зайти в булочную. Александр Михайлович уже открыл, было, знакомую дверь, но тут, в освещенной витрине булочной, он увидел Киру Анатольевну. Народу в магазине почти не было, Кира Анатольевна разговаривала с продавщицей, в кондитерском отделе. Он стоял на улице, смотрел на Киру Анатольевну, и ему казалось, что, если она сделает какое-то неосторожное движение, случайно махнет рукавом плаща каким-то определенным образом, то все предметы в булочной - все эти разноцветные бумажные кубики, жестянки, фантики, золотые ключики, маски, цукаты, гусиные лапки - приобретут особую легкость, закружатся в вихре, завьются за нею шлейфом. Продавщица слушала Киру Анатольевну, облокотившись на прилавок. Потом она достала с полки плоскую картонную коробку. «Печенье покупает, на завтра», - догадался Александр Михайлович. Он почувствовал себя неловко - как будто со старинных часов зачем-то сняли крышку, обнажив механизм. Или, по чьему-то недосмотру, второе дно в сундуке фокусника вдруг оказалось прозрачным.

Ночью Александр Михайлович заболел. У него поднялась температура, ломило суставы. Он часто просыпался, а когда засыпал снова, ему снилось, будто он управляет огромным кораблем. На пульте зажигались тысячи разноцветных лампочек, датчики показывали глубину воды и удаленность от космических объектов. Айсберги расступались перед ним, лифты распахивали перед ним створки, в кодовых замках плавились реле, стрелки железных дорог поворачивались на юго-запад.

Температура держалась весь следующий день. К вечеру ему стало получше. Александр Михайлович закутался в плед и подошел к окну. Смеркалось, в окнах домов зажигали свет, и на его фоне комнатные растения казались силуэтами из кукольного представления. «Без больничного не обойдешься», - думал он, - «А потом поеду в санаторий, мне уже давно путевку предлагали. И вообще, нужно уходить из этой диспетчерской – как сломается лифт, так и поднимайся пешком на восемнадцатый этаж». Александр Михайлович вернулся в кровать и снова уснул. На этот раз он проснулся отдохнувшим, проспав долго, без сновидений.
Tags: story, Москва, ФРАМ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments