Загадочные происшествия с иностранцами (benadamina) wrote,
Загадочные происшествия с иностранцами
benadamina

Categories:

за N лет до (хорошего) конца света

Одна из вещей, которые мне очень нравятся в Иерусалиме, это - разговоры с водителями такси. Им есть, что рассказать. Мне почему-то кажется, что где-нибудь в Тель-Авиве или Хайфе ездить на такси гораздо скучнее. Про Беэр-Шеву я вообще молчу.

У меня уже однажды был пост про иорданского министра. А сегодня я расскажу про бедуина-иконописца.

Я помню, что он был очень хорош собой, но не помню, как он выглядел.
От человека в воспоминаниях остается эссенция. Две или три черты и настроение. Иногда - сказанная фраза. Или неожиданное выражение лица. От этого человека у меня в памяти осталось впечатление, что мой собеседник очень красив. Еще помню, что шел дождь. Мы медленно продвигались по иерусалимским улицам. Был разгар интифады.
- Надоело мне все - сказал он, - Мне двадцать восемь лет, а я устал. Все одно и то же. Думаешь, мне по душе все эти теракты?
- Думаю, что нет, - ответила я.
- И вы тоже хороши, - продолжил он, - Я людей не понимаю: из-за чего они ссорятся? Им разве хоть что-то принадлежит? Вот, моя бабушка правильно говорит: "Мы все здесь туристы. Пришли на время и скоро уйдем"
- У тебя очень мудрая бабушка.
Он улыбнулся. Сам себе. Так улыбаются, когда думают о чем-то очень приятном.
Потом он сказал:
- Мне с людьми тяжело. Я не вписываюсь. Вот в школе - все учились, а мне скучно было. Сидел я там, мучился, не понимал ничего, а в седьмом классе не выдержал и ушел. У меня друг есть, я ему помогать начал.
- А чем твой друг занимается?
- Иконы пишет, - ответил водитель, пожав плечами. Он посмотрел на меня и улыбнулся - Я бедуин, ну и что с того. У меня в деревне сначала на это косо смотрели. Тем более, что наша семья там недавно поселилась. А потом привыкли. Я сначала другу помогал, а потом и сам стал иконы писать. У меня хорошо получается. Друг доволен.
Услышанное мной не соответствовало ничему. "Не вписывалось", также как и мой собеседник. Было чуждым пейзажу за затуманенными окнами такси, ломало упрощавшее жизнь деление на "мы" и "они", делало невозможными какие бы то ни было дальнейшие предположения.
- Родители хотят, чтобы я женился, а мне неинтересно - заговорил он опять, - Да и не просто это, мы, ведь, в нашей деревне, считай, новички.
- А где ты живешь?
- Да вот тут, на Масленичной горе.
- И... когда... ты... твоя семья... там поселилась?
- Ну, наша семья там последней поселилась. Недавно.
- Когда? Сколько лет назад? Пять? Десять? - я обнаглела.
Водитель задумался.
- Лет двести назад, наверное, - сказал он наконец.
Я молчала. Мне нечего было сказать. Я пыталась представить себе мироощущение этого человека. Он устал. Что для него история? Что для него Израиль? Что для него его собственные двадцать восемь лет? Я пыталась и у меня не получалось ничего.
- Не грусти,- улыбнулся он, - вот моя бабушка сказала, что в итоге все сложится хорошо.
- А когда это будет, твоя бабушка не сказала? - мне очень хотелось, чтобы он ответил на этот вопрос. Я доверяла его бабушке, хоть со мной это и нечасто бывает.
- Нет, - ответил водитель.
Tags: identity, Иерусалим, Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments