April 22nd, 2011

пасхальные размышления

Про правые предпочтения т.н. "израильской русскоязычной улицы". 
Мне кажется, они во многом объясняются тем, что современные российские (украинские, белорусские и т.п.) евреи, как социальная группа - дети 1917 года в гораздо большей степени, чем остальные сегменты (пост)советского общества.

В истории российского еврейства не было 19-го века. Не было эмансипации, не было ощущения принятия "внешним" обществом, не было постепенной интеграции в его миддл-класс. Вместо этого была черта оседлости, угнетение, погромы, ограничение в праве передвижения, в возможности получить образование, выбрать профессию по душе. Т.е., был "Египет".

С этой точки зрения, ключевым эпизодом истории советского еврейства представляются события 1915-1917 гг. - отмена черты оседлости, Февральская и Октябрьская революции. Фактическая отмена четры оседлости в 1915 году диктовалась, насколько я понимаю, не заботой о нуждах еврейства, а соображениями обороны - евреев считали "неблагонадежным элементом" и выселяли из прифронтовой полосы. Де-юре, черта оседлости была отменена Временным правительством после Февральской революции.

И дальше поднимается "исторический вихрь", который меняет жизнь советских евреев, трансформирует их как социальную группу. Им больше не чинят препятствиий. Впервые за столетия государственная машина не работает на их подавление. Более того, эта машина теперь для них открыта - многие евреи идут "во власть". Люди переселяются в крупные города, получают высшее образование. Скажем, мой дед  - он родился в Одессе, в нищей многодетной семье. В "прежние времена" у него не было бы никаких шансов. А тут он идет на "рабфак", потом поступает в институт,  переезжает в Москву, и вот он уже главный инженер завода, рационализатор, офицер и т.д. Думаю, это для того времени - вполне типичная биография.

Беда в том, что первые постреволюционные годы и стали для советского еврейства, как группы, пиковым эпизодом, апогеем. В том смысле, что дальше было только хуже. Дальше был государственный террор, коснувшийся евреев, как и всех остальных граждан СССР. Затем был Холокост - при котором проявились не только жестокость нацистов, но и полное равнодушие/соучастие в жестокости большей части коренного населения оккупированных регионов. Потом было "Дело врачей", а потом - вялотекущий антисемитизм застойных лет.

Можно предположить, что, именно как "период апогея",  1917 и первые постреволюционные годы стали формообразующим элементом в массовом сознании советского еврейства. Советские евреи остались там, застыли в "Исходе", и наше мировосприятие изначально несет в себе черты того, (пост)революционного времени: стремление к историческому реваншу,  восстановлению справедливости, жажду быть мэйнстримом, дихотомичность мышления, при котором есть "мы", а есть "чужие" - т.е. стоящие на пути, мешающие, опасные, "враги".

Думаю, с этой точки зрения, советское еврейство, в целом, и советская еврейская интеллигенция, в частности - группы, формировашиеся, главным образом, не за счет осознания их представителями своей особости, а за счет воздействия извне. Точнее, воздействие извне было первичным, а осознание своей "особости", "инакости" - вторичным. История советского еврейства со второй половины 1920-х - начала 1930-х гг. - это "изгнание из мэйнстрима", трагедия отторжения общностью, с которой стремились (и успели) ощутить себя единым целым. Свойственые  значительной части советского еврейства диссидентские и либеральные воззрения  не столько диктовались  его ингерентными особенностями, сколько  были, судя по всему, ответной реакцией. В постсоветское время, когда место "чужих" в российском обществе заняли "кавказцы" и "гастарбайтеры", еврейство, как группа, похоже, теряет (само)идентификационные признаки.

На мой взгляд, именно эти факторы объясняют отказ значительной части русскоязычных израильтян от либеральных ценностей, их приверженность ультра-правым взглядам. Либеральные ценности не были ингерентными. Ультраправые взгляды - это возвращение к "апогею", ко второму десятилетию 20-го века, в ситуацию Исхода  с ее превращением изгоев в мэйнстрим (в случае русскоязычных израильтян, это - мифологический, революционный "мэйнстрим" с присущей ему брутальностью. Мэйнстрим, которого в мозаичном израильском обществе, по сути, нет). Отсюда же и дихотомичность деления мира на "нас" и "врагов и их пособников".

Наверное, "Исход", когда к нему возвращаешься, сам становится "Египтом". Тора заканчивается приходом в Землю обетованную, т.е. завершением Исхода. Мы зависли в Исходе, нам надо его завершить. Я не знаю, как это произойдет и когда, но очень надеюсь, что такой день настанет.