December 27th, 2006

открытая книга

Однажды, много лет тому назад, я шла по городу Иерусалиму. Накануне выпал снег, как сегодня. Видимо, я вспомнила тот случай именно поэтому. Просто, два дня оказались соединены снегом. Но дело было назавтра, снег успел растаять. И все вокруг - дома, деревья, пешеходный мостик над шоссе, даже мусорные баки - выглядело растерянным, застигнутым врасплох. Как упавшая в воду кошка.

Я шла в Тальпиот, на смотровую площадку. В то время я любила там бывать. Дом, в котором мы тогда жили, был ветх и неуютен. В него не хотелось возвращаться. А на смотровой площадке недостаток уюта компенсировался свободой обзора. Окоем - мне нравится это слово. Взгляд скользил по россыпи арабских домиков в ложбине, по сероватым холмам, по затуманенной золотой полусфере мечети Омара. Он не мог остановиться, облюбовать себе точку. В этом была особая легкость. 

Я заметила человека, сидящего на скамейке. Сидеть так, должно быть, было холодно, но человек, казалось, не обращал на это никакого внимания. Он был погружен в чтение. На его коленях лежала раскрытая книга. Толстая, в черном переплете. Человек водил пальцем по строчкам и шевелил губами.  Ярко светило солнце. Так ослепляюще оно светит только, когда вокруг - мокрые мостовые, а на деревьях сырая кора. Я поравнялась со скамейкой... Страницы книги были совершенно белыми. Солнце отражалось от них, как будто радуясь нечаянной удаче. Человек увлеченно продолжал читать.

На каком языке была написана его книга? Что порождало в его мозгу соприкосновение со страницами, оставшимися в моей памяти лишь солнечным бликом? Я не могу ответить на эти вопросы. Я даже не знаю, почему он избрал для чтения мокрую скамейку у шоссе. Его пальцы легко скользили по невидимым мне точкам на листах бумаги... 

Я пошла дальше. Следуя маршруту.

А сегодня вспомнила.