Загадочные происшествия с иностранцами (benadamina) wrote,
Загадочные происшествия с иностранцами
benadamina

Расскажите нам про ваше платье

Я всем довольна, правда, тут немного шумно. Но даже это, как я сейчас думаю, к лучшему. Лежишь ночью, не засыпаешь. Раньше каждый шорох, каждый стук сон отгоняли. А теперь слышу: шаги на лестнице, лифт кто-то вызвал, голоса приглушенные где-то на верхних этажах, и на душе легче делается, спокойней – рядом есть кто-то, жизнь идет.

Утром все иначе слышно. Утром воздух плотный, дышится тяжелее. Я слышу, как хлопает дверь подъезда, потом стук каблуков, где-то щелкает замок – будто длинной блестящей иголкой ведут шов по колючей ткани, в несколько стежков. Временный шов, но мне уже, боюсь, даже и такого не сделать.

Я завариваю себе чай, подхожу к окну. Моросит дождь, видно не очень четко, но я успеваю разглядеть женщину в синем вечернем платье. Я застегиваю шерстяную кофту на все пуговицы, кладу руки на батарею – так теплее. У подъезда останавливается машина, она забрызгана глиной. Я замечаю, что боковое стекло у нее разбито, вместо него натянут целлофан. Машина буксует, не заводится мотор. Когда она, наконец, отъезжает, у подъезда никого нет.

Потом наступает вечер, потом – ночь, и я снова не сплю. Я думаю про женщину в вечернем платье. Она выходит из машины - нива, кажется, это нива. Машина остановилась в дачном поселке. Фонарь горит только вдалеке, но женщина идет уверенно. Она открывает калитку, направляется к одноэтажному домику. Окна в нем закрыты облупившимися ставнями, а, глядя на дверь, сразу понятно, что ее давно не открывали. Женщина ищет в сумочке ключ, не находит, нервничает. Вдруг дверь медленно открывается, там темно.
Нет, это уж слишком, люди же спят. Ладно, другие просто ходят, а этот скачет через три ступеньки, или даже через четыре – грохот вон какой. Я встаю, иду к окну – чтобы знать, с кем дело имеешь. Там человек небольшого роста, довольно полный. Он стоит лицом к подъезду. Я замечаю, что у него закрученные кончики усов. Такие даже в моей юности никто уже не носил, а ему, кстати, идет. На человеке кожаная куртка и, почему-то, кожаный летный шлем. Человек закуривает, смотрит на часы. Наконец я слышу шум мотора. К подъезду подъезжает мотоцикл с коляской. На мотоциклисте вместо шлема строительная каска. Человек в летном шлеме запрыгивает в коляску, мотоцикл срывается с места и скрывается за поворотом. Я возвращаюсь в кровать. Мотоцикл мчится по холмистой местности. Из-под колес вылетает песок. По правую руку едва заметны огоньки: где-то не спят, горят лампы дневного света. Мотоциклист достает из кармана бутылку пива. Не сбавляя скорость, пьет из горлышка. Между прочим, он отвечает не только за себя, но и за пассажира. Пассажир, надо сказать, вообще смотрит в сторону, на огни, которых становится все больше, и они – все ближе. Уже шесть утра, а я так, практически, и не уснула.

Следующим вечером я пододвигаю стул к окну. Я сижу и жду, но вижу только Татьяну Валентиновну с первого этажа, которая однажды звонила в мою дверь – она думала, что тут все еще живут прежние жильцы. И на лестнице – только шаги соседей. Я вдруг понимаю, что не знаю жильцов дома в лицо, а вот по шагам – узнаю запросто. Надо все-таки пойти, познакомиться с соседями. А то, получается, не среди людей живу, а среди шагов. Потом у меня начинает кружиться голова, давление, куда я дела тонометр? Но я все-таки встаю и иду к окну, когда слышу: по лестнице идет кто-то, кто живет не здесь. Хлопает дверь подъезда. Я вижу старика в пуховике. На макушке у него прикреплена маска сварщика. Рядом с ним я вижу болонку. На ней – солнечные очки, я такие видела в передаче «Кинопанорама». Я смотрю в окно и жду, кто же за ними приедет. У подъезда тормозит старая волга. Странно, что в этот раз я не слышала шума мотора. Лед гладкий, как на катке, но на шинах железные шипы, на совесть сделанные. Машина едет медленно, сразу видно, за рулем не лихач какой-нибудь. Она лавирует среди ледяных глыб, каждая – в три человеческих роста. Где-то сбоку, вдалеке, застыли корабельные мачты. Но машина к ним не сворачивает, она едет туда, где в ночном небе сверкают огромные разноцветные сполохи – красные, зеленые, синие. Они захватывают все небо, переливаются. Старик надвинул сварочную маску на лицо. В ее стеклышке, и в стеклах очков на собаке, отражается разноцветное сияние. А потом старик срывает маску, и сполохи теперь отражаются в его лице, черном и бездонном. Я встаю и начинаю одеваться. Я кладу в карман плаща мелочь – молоко кончается, но я-то знаю, что выхожу из дому не из-за этого. Выйдя из подъезда, я останавливаюсь. Странно, что я раньше этого не заметила, для этого понадобилось пережидать одышку: рядом с входной дверью прибита самодельная алюминиевая табличка. На ней надпись, сделанная белой краской, корявым почерком: «Особые услуги: портной, вызов такси. Обращ. в кв-ру на верхн. этаже». Около дома появляется женщина средних лет. На ней потертое шерстяное пальто, из-под шапки выбиваются обесцвеченные перекисью волосы. Она неуверенно оглядывается, сверяясь с бумажкой. Потом подходит к моему подъезду, читает табличку и, спрятав бумажку в карман, открывает дверь.

Я не пошла за молоком. Просто стояла и вдыхала дневной воздух. Он пах мокрыми деревьями. Потом я вернулась домой. Вечером я подошла к входной двери, уже замок открыла, но потом все-таки вернулась и легла. Только задремала – снова шаги, на этот раз очень легкие, будто кто-то бежит на цыпочках. Странно, что меня вообще это разбудило. Я сразу – к окну. И вижу: из подъезда выбегает человек; на нем широкополая шляпа, на плечах накидка. И все бы ничего, но и на шляпе, и на накидке у него – десятки бумажных корабликов. Я такие в школе делала, на уроках математики. Смотрю на это из окна, и не знаю, что и подумать. С другой стороны, сейчас столько всего стало нового – праздники, маскарады. Но уже понятно: за ним кто-то приедет. А оказалось, к дереву у подъезда был привязан велосипед. Странно, что я его днем не заметила. Хотя, может, тогда его и не было. Может, человек на нем и приехал. Как бы там ни было, он отвязал велосипед, вскочил на него и очень быстро скрылся из виду. Я, правда, заметила, что на одной педали не хватало отражателя. Но отражатель был и не нужен, потому что было очень светло. Воздух сиял, и глаза от этого не уставали. Велосипедист ехал по мосту – сначала, с трудом, вверх, а затем – вниз, так быстро, что ноги больше не попадали на педали, и оставалось только вытянуть их в стороны. В детстве, когда так происходило, ему казалось, что на нем сапоги со шпорами. По правде говоря, ему и сейчас так казалось. Велосипед продолжал разгоняться, колеса едва касались земли, ему не хватало воздуха. И тогда перед ним возник новый мост, огромный, такой, что, даже запрокинув голову, невозможно было разглядеть его самую высокую точку. И он мчался по этому мосту, безо всякого труда. Вокруг него текли реки, по ним плыли белые корабли. В истоках рек была луна, а в дельтах – солнце.

Утром я оделась, тщательно причесалась. Вспомнила про лакированную сумочку, долго искала ее в шкафу. Нашла. Лифт поднимался только до предпоследнего этажа. Я долго шла по лестнице, на каждой супеньке пришлось останавливаться. На двери почему-то не было номера, да и таблички тоже не было. Я несколько минут колебалась, а потом позвонила.
Дверь не открывали, и я уже, было, собралась возвращаться. Потом я услышала мужской голос: «Где ключи, а? Черт, опять не помню, куда я их положил!». Потом все-таки щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и все тот же голос сказал мне: «Проходите». Я шла по комнатам, заваленным рулонами тканей, листами цветной бумаги, заставленным лысыми пенопластовыми манекенами, швейными машинками, коробками с нитками, пуговицами, блестками. Я видела передо мной спину в синем халате и старалась не отставать. Наконец, мы зашли в комнату, довольно просторную. Там стоял письменный стол, рядом - венские стулья. В углу – примерочная кабинка. Человек в синем халате сел за стол, достал пачку квитанций, бланк с нарисованной женской фигуркой, деревянные счеты.
– Присаживайтесь. Так вы уже определились, уверены?
- Думаю, что да.
- Тогда отлично, - сказал человек в синем халате. При утреннем свете, проникающем из окна, он казался очень молодым, даже юным.
«Девочки,- крикнул он вдруг, - кончайте завтракать! У нас клиент, вы разве не слышали?»
Послышался звон посуды, потом звук шагов – туфли на мягких каблуках и шлепанцы. В комнату вошли две женщины. Волосы у них были забраны в пучки. На лацканах халата одной из них я заметила хлебные крошки.
Они достали из карманов карандаши и сказали мне: «Расскажите нам про ваше платье».

***
Я вышла из подъезда, меня ждет такси. На ногах у меня – черные фигурные коньки. Я скольжу в них по двору. Когда я поднимаю руки, все вокруг застилает дым, он заворачивается в огромный кокон, внутри которого кружатся созвездия. Я открываю дверцу, сажусь рядом с водителем. Он кивает мне и заводит мотор.

написала для txt_me
Tags: story
Subscribe

  • Рассказы для живых

    Появилось в электромагазине, и на бумаге тоже будет - пишет Чингизид.

  • (no subject)

    Сформулировалось в разговоре с дорогим Ананасом: мы живем в период пост-антиутопии. Многие ужасные сценарии будущего, заставлявшие содрогаться…

  • Отличные новости!

    Второй том ТСК-зеленый только что прибыл в электромагазин!

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments