внутренний дворик

радио

2009-11-08T01:53:01Z

Давай потанцуем; ты проволочный, а я – из оригами. Вальс или, скажем, танго. Будем танцевать так, как ты придумал, под случайную музыку. У нас есть радиола, бабушкино наследство. Проигрыватель давно перестал работать, зато радио хорошо слышно. Нужно медленно поворачивать колесико – по плексигласовому экрану с отметками населенных пунктов будет двигаться никелевый треугольник. Между Лондоном и Буэнос-Айресом нарастающий шум, между Триполи и Бостоном регтаймы, между Шанхаем и Лиссабоном Мариза поет фаду. Когда настраивают радио, в городах, освещенных лампами дневного света, на доли секунды становится еще темнее. Синоптики называют это «переменная облачность». Шаг. Еще шаг. Поворот.

Странно, что дождя так пока и не было. Весь день кричали чайки. Мы откроем окно, только не настежь, иначе это может опять случиться - в наше окно опять влетит чайка. Ее внутренние датчики, учитывающие вращение светил, перемещение циклонов, полюса магнитных полей, собьются, зашкалят в этом футляре с твердой непрозрачной крышкой и щербатыми деревяшками вместо волн, из моря в море повторяющих одно и то же движение – ритмический орнамент, камуфляж морской толщи. Ее глаза, приспособленные фиксировать отблески солнца на рыбьей чешуе – до двадцати метров под поверхностью воды, направят в мозг миллионы сигналов, сотни тысяч взаимоисключающих сводок, а потом застынут, не мигая. Она будет метаться, биться об оконные стекла и, когда ей, наконец, удастся вырваться, она уже будет совсем другой. Она станет летать в дождь, спать днем, бодрствовать ночью, и, ныряя за рыбой, выбираться на поверхность с клювом, полным песка. Только не настежь.

Давай потанцуем. Что-нибудь несложное, дело же не в виртуозности – так мы решили. И небыстрое. Быстро у нас не получится. Ты говоришь, что музыкальное сопровождение значения не имеет. Наоборот, чем меньше подходит, тем лучше. В любой музыке можно услышать нужный нам ритм. Мы танцуем между Лиссабоном и Касабланкой. Иногда вместо музыки передают новости. Половину Сахары накрыло пыльной бурей, пираты захватили мирное судно, зима будет засушливой. Твоя ладонь у меня на позвоночнике, чуть ниже лопаток. Интересно, если, пролетая, птица просто заглянет в наше окно, как она нас увидит. Два светящихся красно-желтых контура, скользящих по бесцветному. Ту точку на моем позвоночнике, которой касается твоя рука, она увидит оранжевой или алой. Или не так. Две фигуры, состоящие из шаров и параллелепипедов, насаженных один на другой. Почему-то сцепленные, хотя каждая фигура может двигаться самостоятельно.

Чем меньше подходит, тем лучше. Движение начинается тобою, и мною заканчивается. Еще у нас есть метроном. Я завожу его, пока ты настраиваешь радио. Никелевый треугольник перебирается от города к городу, а я поворачиваю оловянный ключ на черном пластмассовом корпусе пирамидальной формы. Сейчас уже трудно сказать, что старше - радиола или этот наш метроном. Ты говоришь, что в нем нет необходимости. Но, когда он работает, мне кажется, что я тоже это слышу. Эту музыку, под которую мы танцуем, обозначенную сигналами радиостанций - как в Помпеях застывшая лава обозначила полости, где раньше были тела. Его маятник месит время. Отсчитывает такт, но время не движется. Отвешивает нам время, как та лиса, к которой медведи пришли поделить головку сыра. Удар - тебе, удар – мне. Иногда мне кажется, что ритм вдруг ускорился. Такого не может быть – надежный прибор, сейчас таких не делают. Но мне кажется, что удары раздаются все чаще и чаще, потом они переходят в дробь.

И тогда я перестаю танцевать и иду к окну. Мой позвоночник еще хранит тепло твоей ладони, но у окна это ощущение вскоре проходит. Я стою, касаясь лбом стекла. Если я вижу птицу, я стараюсь проследить за ее движением, насколько позволит зрение. На такой высоте невозможно понять, кто это – может быть, чайка, а, может, какая-то другая птица. Она кружит над нашим городом, поднимаясь все выше. Под ее лапами - антенны, колокольни, фабричные трубы. Но скоро птица перестает различать их – они остаются далеко внизу, и город под ней сворачивается в розоватую спиральную ракушку, из тех, что лежат на дне моря и по давлению воды знают, что море мелеет и высыхает. Когда море уходит, они остаются и дожидаются его, окаменелые в своей преданности. Однажды море возвращается к ним, и все становится будто как прежде.

Кафе - дружеский пиар!

2009-11-05T17:00:48Z

Вот есть у Окуджавы песня про "строят моим друзьям кабинеты". Но от кабинетов ничего хорошего ждать не приходится. Лучше друзьям не желать в них оказаться, мне кажется.

А есть вещи, которые, наоборот, очень хочется пожелать. Наверное, это вещи, которые сам любишь.
Я хочу сообщить, что мои друзья открыли кафе. Оно называется CHEESE'n'DANCE.
Не "им построили", а они сами все построили, с голых стен, я сама видела, как это выглядело в начале.

И я очень надеюсь, что у них все пойдет хорошо, и что (эгоистический момент), когда я приезжаю в Москву, будет место, в которое мне будет приятно придти, такой личный островок в этом городе. И придти можно будет в любое время, потому что кафе работает круглосуточно.

В общем, я очень желаю им удачи!

А в эту пятницу, то есть, уже завтра, там будет вечеринка в стиле ретро: 50-е годы, с соотвествующей музыкой и антуражем.

Кстати, по воскресеньям туда можно приходить с детьми - для них устраиваются утренники/творческие мастерские.

Адрес кафе:
клуб-кафе Сheese 'n' Dance
ул. Петровка 21 стр. 2.
м. "Чеховская", "Пушкинская"
Вход в арку. Во дворе есть парковка.

"флешмоб справедливости" (к сегодняшнему)

2009-11-01T00:07:59Z

С одной стороны, можно рассматривать ЖЖ (как и любую социальную сеть), как модель исправно функционирующего (исправно, не в смысле - обязательно во благо, а в смысле оптимального задействования возможных рычагов и механизмов) гражданского общества, где каждый может подать голос, где люди могут объединяться на борьбу с несправдливостью и, свободно объединившись, пытаться воздействовать на власть придержащих. Нередко это воздействие оказывается эффективнм.

Но странно наблюдать, как один и тот же принцип - в данном случае, объединения на борьбу с явной, казалось бы, несправедливостью и наглостью - может приводить к улучшению ситуации, а может обернуться судом линча - "В топ его, в топ!!"
Те же люди, тот же принцип - в чем же дело?
Возможно, дело в объекте - государство или даже конкретный чиновник, действующий от его имени и не выходя за рамки его политики, vs. частное лицо, пусть даже лицо это стало эмблемой, частью всенародно узнаваемого имиджа.

Флешмобы "во имя справедливости" , какими бы обоснованными они ни казались, по определению, несут в себе заряд произвола. Они всегда принимают во внимание лишь одну точку зрения - иначе такое количество людей не мобилизуешь. В принципе, когда человек во флешмобе - любом, он - часть некой силы, управляемой не им. При этом у него создается иллюзия абсолютно самостоятельного принятия решений. Мне кажется, это как раз та ситуация, когда особенно необходимо представлять баланс: цель и утрата собственной отдельности как цена за ее достижение. И свое место в этой игре тоже лучше четко себе представлять.

Когда "флешмобы справедливости" обращены против государства, они являются инструментом давления, их действие опосредовано.
Можно предположить, что, если бы государственные механизмы действовали нейтрально и эффективно, то необходимость во "флешмобах справедливости" бы сильно снизилась (и вопрос, кстати, как бы люди удовлетворяли свои потребности в вымещении агрессии и в массовой самомобилизации).
Можно рассматривать это явление и "с той стороны баррикад": флешмобы справедливости заполняют собой лакуну в правосудии, да даже и в шаткости этических норм, компенсируют неотрегулированность системы управления страной на разных уровнях и, таким образом, парадоксально способствуют стабильности власти.
И тут налицо ножницы, потому что, действительно, что делать, если государство (руками своих чиновников) издевается над стариками, бросает за решетку невиновных, отказывает в лечени больным и в обезболивающих лекарствах - умирающим? Наверное, все же, поднимать тему в топ - пытаясь при этом не отказаться от права на непредвзятый анализ ситуации. Но, опять же, это все верно в отношении государства, системы.

Когда флешмобы справедливости обращены против частного лица, они питаются произволом, являются орудием войны, их действие направлено непосредственно на объект, и оттого эффект его может быть особенно разрушительным. К тому же, очевидно, что они подменяют собой "цивилизованные" механизмы давления/наказания. И этот эффект кажется не менее, а то и более вредным, чем та насправедивость, против которой он направлен.
"Зачем нам суд? и так же ясно, что он вор!" - именно это рассуждение является подоплекой коллективных призывов подать в суд.
Более того, мне кажется, реальные причины подобных флешмобов лежат в изначальной неприязни к тому или иному человеку, а не в совершенном им сомнительном поступке. Поступок является лишь подспудно долгожданным поводом.
Когда речь идет о частном лице, пусть и обнаглевшем (если верить топу), то, мне кажется, оставляя коммент, нужно особенно хорошо понимать, какой он примерно по счету и сколько таких комментов последует, и каковы могут быть аргументы противоположной стороны, даже если у нее нет никаких аргументов.

(техническое)

2009-10-24T17:18:34Z

Друзья, тут (у меня?) в последние дни происходят какие-то жж-странности.
В частности, обнаружилось, что я отфренживаю людей, которых точно помню, что не отфренживала.
Вдобавок, исчезают комменты, про которые я точно помню, что их писала и отправляла.
Т.е. я все списываю на жж, но, возможно, это у меня уже с головой не все в порядке, и этот вариант, чего говорить, опечалил бы меня гораздо больше.
В общем, если я вас вдруг отфрендила, или еще чего-нибудь такое сделала, пожалуйста, напишите мне тут. Скорее всего, речь идет о недоразумении.

ракушки

2009-10-21T23:32:09Z

Ленка – дура, а я вас спасу, вы только не волнуйтесь. Очень скоро, хоть вы об этом еще не знаете. В вашем положении спасения ждать, конечно, неоткуда. Вы, наверное, увидев меня, не поверите. Решите, что это мозг ваш умирает и показывает вам сказки, чтобы вы не расстраивались. Так бабушка говорит. В книжке, которую я нашла на шкафу, было написано, что после смерти люди видят себя со стороны, а потом улетают в светящийся туннель. Бабушка мне тогда объяснила, что это всё – химия нашего мозга. «Гость из сказки» - вы так и подумаете. Вообще-то я не гость, а гостья, но сейчас это неважно.

На голове у меня ветки, я их прикрепила ремнем от джинсов – это называется камуфляж. Чтобы Ленка ничего не заметила. Будет теперь знать. И зеленый свитер тоже для этого. Вообще-то я его не люблю – он колючий, и Ленка говорит, что меня в нем не отличить от мальчика. Ну и пусть не отличает, мне теперь все равно. Она меня, конечно, разоблачит, но будет уже поздно, вы уже будете на свободе. А то, что произойдет потом, надо будет как-то пережить, но я справлюсь. Да и что будет, по большому счету? Ничего не будет. Скажет что-нибудь, да и всё. «Девочки не дерутся» - так Ленка говорит. В высокой траве меня не должно быть заметно, я, перед тем как за вами идти, всё продумала. «Без права на ошибку» - фильм такой был, но бабушка мне смотреть не разрешила, его поздно показывали.

Вообще, если вы сейчас себя со стороны видите, это плохо, конечно. Ничего приятного, и вас это зрелище точно не утешит. Хотя, может, вам иначе кажется. И лежите вы в корыте, где прошлым летом лягушка утонула, но об этом вы не знаете. Мы тоже тем летом не сразу узнали. Потом долго там, за сараем, не играли - ни Ленка не хотела, ни я.

Но с лягушкой мы были ни при чем, а тут этого не скажешь, все-таки. Хотя мы вам вред причинять не собирались. Если бы вы были пустыми, мы сделали бы из вас бусы. Но, раз вы там, внутри, вы должны были стать моллюсками в лавке морских диковин. Вот и всё. Я сказала, что сегодня моя очередь быть продавщицей, а Ленка ответила, что ей играть расхотелось, и что она на меня смотреть не может, после того, как я за вами в пруд залезала, в самую тину, и чтобы я никогда больше к ней не приходила. А я и не к ней иду, я – к вам. Это и неправда совсем, кстати – про тину. Вы там как раз и не водитесь. Вы в прозрачной воде были, у самого берега, вы всегда там. А жука-водомера Ленка уже потом сама поймала, вивисекторша. Тебя тоже выпущу.

Вообще, не повезло Ленке, что их участок – рядом с водокачкой. Издалека она напоминает марсианина из «Войны миров», громоздится над всем дачным поселком на своих сваях-раскоряках. А если под ней стоять, то там всегда тень, в любое время, и трава темная и густая. Каждый вечер, поселковый сторож подходит к ее свае, той, что ближе всего к сторожке, и бьет по ней молотком, шесть раз. Будто склянки отбивает, но это, конечно, никакие не склянки, пусть он себя не обманывает. На свае уже слезла краска и образовалась вмятина. Когда дед это слышит, он берет ведро и идет за водой. «Артезианская, - он говорит, - одно здоровье». Вода льется из трубы к вам в пруд; вам, наверное, тоже приятно. А мне – нет. Я на эту водокачку вообще старюсь не смотреть, хоть это и непросто. Там в баке, величиной с трехэтажный дом, стоит вода, черная и пустая. Может только водомер по поверхности проскользнет, хотя откуда ему там взяться. Иногда я представляю себе, как с этим баком что-то случится, какая-то поломка, и у него распахнется днище. Оттуда хлынет вода, все эти накопившиеся артезианские кубометры, всё это прольется на землю. Думаю, мы тогда станем почти как вы, мало чем будем отличаться; так что я вас хоть чуть-чуть но могу понять, мне кажется.

Я уже двигаюсь к вам, уже продвигаюсь. Нужно ползти по-пластунски, чтобы ничем себя не выдать. Но я точно приду, а не как тот человек, который Элиягу. Дед с бабушкой о нем недавно вспоминали. Дед сказал, что состарился, но так и не понимает, как это – ждать этого самого Элиягу и знать, что в этот раз он не придет. Класть для него яйцо на пасхальное блюдо, и знать, что оно останется нетронутым. Предвкушать встречу и знать, что она не состоится. Готовиться к веселью, которое заранее отменено. И так из года в год. И про всю жизнь наперед это знать. А бабушка мыла таз для варенья и ничего ему не ответила. Так вот, мне сейчас не до веселья, я не он, и я приду - пусть даже вы меня и не ждете. Может быть, только надеетесь, а на что, и сами не знаете. Я соберу вас в марлю, в которой бабушка отжимает творог, и побегу к вашему пруду, так быстро, как только могу. Вас будет обдувать ветер, и слепить солнце. Непривычная для вас среда, но вы потерпите, совсем немного.

город в одной картинке

2009-10-03T14:43:04Z

svinxa придумала флешмоб:
Уместить город в картинку (в этом же посте все складывают ссылки на свои кадры-города).
Картинка может быть "нетипичной" для города, но передавать ваше восприятие.
По-моему, прекрасная идея.
Я сейчас сообразила, что таких картинок про города, в которых я жила и живу, у меня, пожалуй, и нет.
Поэтому начну с дальнего:

пряности

2009-08-29T14:46:22Z

"плывут индийские перцы, гвоздика, шафран и мед,
мускатный цвет, кардамон, орехи, изюм, имбирь..." (с)

Дорогие friends,
xenia_mikhailov скоро начнет проводить авторский курс "Пряности и пряные травы".
Там предусмотрено восемь объемистых виртуальных лекций.
Будут обсуждаться 50 видов пряностей и пряных трав, их вкусовые и лечебные свойства, сочетания, показания и противопоказания к применению, условия хранения; а также - пряности в детском питании; пряности при беременности и ГВ.
С подробностями можно ознакомиться здесь.

1991

2009-08-19T12:21:27Z

Слушайте, а сегодня ведь 19 августа.
Я только сейчас сообразила.
И в моей ленте - ни одного упоминания.

Что вы думаете о сроках давности исторических событий? Что их определяет?

Праздничная книга

2009-08-18T22:20:32Z

Вернее - книги. На сайте ФРАМа появился анонс вот этого двухтомника, который выйдет в сентябре:

Это такой необыкновенный календарь, задуманный и воплощенный Чингизидом.
Я очень рада, что в нем есть и два моих рассказа - про День рождения и про Новый год деревьев (ту би-шват).
Мои поздравления всем авторам!

ДР

2009-07-18T21:48:27Z

Мне сегодня 34 года. Я все думала, что написать про эту дату, и что-то не могу сообразить.
Вот, про 32 и 33 писать было значительно проще - я даже не задумывалась.
Может быть, смысл этой цифры как раз в том, что не нужно заморачиваться?
В общем, хорошая цифра - мне уже начинает нравиться.

benadamina @ 2009-07-06T13:17:00

2009-07-06T10:17:31Z

По поводу письма академика Тишкова (о "фальсификациях истории").
Почитайте

НЛО

2009-06-11T23:46:32Z

Когда мне было четыре года, мы с папой видели летающую тарелку. Мы возвращались с прогулки в парке. В парке была карусель с разноцветными лошадками и автодром. Там было много дорожек; папа знал, где нужно сворачивать. Мы шли домой обедать, было воскресенье. Я подводил носки ботинок под опавшие листья. Листья смешно шуршали. Папа вел меня за руку. Мы вышли из парка и шли через пустырь. Я видел за пустырем наш дом. Вдруг папа остановился. Я почувствовал, что его ладонь стала мокрой. Я попытался высвободить руку, но папа не двигался и не отпускал меня. Я поднял голову, чтобы посмотреть на папу, и тоже это увидел. Над нашим домом висело что-то огромное, похожее на самолет без крыльев. Оно было матовым, гладким и не светилось на солнце. Я заметил в нем маленькие окошки. Они были темно-серыми. Вокруг было очень тихо. Окна нашего дома отражали солнечный свет, а стены повторяли цвет самолета без крыльев. Наше окно тоже отражало солнечный свет. Мамы в окне не было. Я услышал, как папа шепчет: «летающая тарелка, неужели…». Папа притянул меня к себе и обхватил за плечи. Предмет висел над домом, а потом вдруг метнулся куда-то в сторону, по дуге, за папу, и исчез. На первом этаже залаяла собака. Мимо нас проехал автомобиль.
Мы вошли в подъезд, и я заплакал. Папа сказал, что я очень устал.

Когда я проснулся, было уже темно. Мама с папой сидели в большой комнате. Я слышал звук их голосов. Они о чем-то спорили. Я пришел к ним, мама дала мне попить. Я сказал маме: «мы видели летающую тарелку». Мама ответила, что тарелка мне приснилась. А папа сказал, что мне не надо бы ложиться спать так поздно. Восемь часов – самое подходящее время.

На следующее утро я попытался нарисовать летающую тарелку. У меня получились два пятна. Пятно поменьше, оранжевое, было нашим домом. Большое голубое пятно – тарелкой. Окна у меня не получились. Папа спросил, что я нарисовал; я сказал: «летающую тарелку». Папа ничего не ответил и вышел из комнаты, а мама сказала, что летающих тарелок не бывает, но у меня получилось очень красивое сочетание цветов.

Через три года я стал ходить на кружок рисования. Учительница сказала папе и маме, что у меня способности. Я любил рисовать наш дом, парк и карусель с лошадками. Рисовать лошадок было сложно, но постепенно я научился. Я тренировался рисовать их очень маленькими, все меньше и меньше. Я мог всё. Я был уверен, что, если захочу, смогу уместить в рисунке тысячу лошадок или даже миллион. Потом я подумал, что к лошадкам можно прибавить и других зверей – тигров, слонов, жирафов, медведей. Мама и папа развешивали мои рисунки на стенах у меня в комнате.

Мне всё хотелось попробовать, и однажды я изобразил, как обычно, наш дом – бежевый, с желто-голубыми окнами. Вокруг – коричневые деревья с редкими красными листьями. Но на этот раз я поместил над домом овальный предмет. Я нарисовал его серым. Я сам повесил рисунок на стенку. Когда родители его увидели, папа сказал, что всё отлично, но без пятна было бы лучше. Мама молчала. Мне показалось, что она смотрит на меня виновато. Она поправила волосы, и я впервые заметил, что у нее широкая ладонь и коротковатые пальцы. Я снял рисунок со стены.

Я перестал заниматься рисованием через два года. Я возвращался из школы, делал уроки и шел гулять с приятелями. Нам разрешали играть во дворе, но постепенно мы стали уходить все дальше от дома. Мы начали заходить в парк. Сначала – за ближайшие деревья. Потом – все глубже. Аллеи парка были пустынными. По их краям иногда были сложены поленницы бревен. Стволы были сырыми. Мы часто играли в прятки. Я любил прятаться, а водить – не любил. Когда я прятался, меня искали, и в целом парке находился лишь небольшой закуток, куда я помещался, и о котором другие не могли подумать. Когда я водил, я стоял на месте и осматривался. Взгляд выхватывал деревья, перескакивая с одного на другое. В парке становилось слишком много места, предметы помещались в нем без затруднений, а люди могли застывать и двигаться, себя не обнаруживая. Когда почти совсем темнело, мы возвращались домой.

Однажды вечером я делал уроки, и мне понадобились ножницы. Я не нашел их на обычном месте и решил поискать в ящике серванта, в большой комнате. Вообще-то, когда я был помладше, я любил заглядывать в этот ящик, но потом мне перестало быть интересно, и прошло уже несколько лет с тех пор, как я открывал его в последний раз. Там хранились документы, серебряные вилки и мамины украшения - в черной пластмассовой коробочке. Раньше, открывая ящик, я обязательно вынимал из коробки украшения. В коробке лежали бусы, но в них ничего особенного не было, и я их не трогал. Я доставал оттуда кольцо с прозрачным камешком и смотрел сквозь него на свет лампы. Мне казалось, что камешек должен светиться, но он всегда оставался тускло-матовым. В этот раз, открыв ящик, я заметил, что под коробкой с украшениями лежит тонкая картонная пластинка. Когда я вытащил ее из ящика, я увидел, что на ней нарисован наш дом. Был вечер, в доме светились окна. Я нашел наше окно, в нем был виден чей-то силуэт. Я подумал, что это – мама, было очень похоже. Рядом с нашим подъездом стояли два дерева, я вспомнил их: когда я был в детском саду, их спилили - жильцы жаловались на тополиный пух. Небо было ясным, в нем виднелись звезды. Над домом висел предмет, похожий на самолет без крыльев. Предмет был серо-голубым, гораздо светлее неба. В нем светились иллюминаторы. Я понимал, что это – летающая тарелка. Картинка была нарисована масляными красками. Кто мог ее нарисовать, я не знал.

Папа с мамой были на кухне, я побежал к ним, с картинкой в руках, и крикнул: «смотрите, что я нашел!». Родители ужинали. Папа со стуком положил вилку на стол и сказал мне: «Немедленно положи это на место». Мне стало очень обидно. Я вернул картинку в ящик и ушел в свою комнату. Чуть позже мама пришла ко мне. Я спросил ее, что это была за картинка и правда ли, что на ней – летающая тарелка. Мама сказала, что не знает, что хотел нарисовать художник; что рисунок – чужая вещь, и меня это не касается. На следующий день я снова заглянул в ящик серванта, но картинки там не было.

Окончив школу, я решил изучать историю искусств, но лекции казались мне скучными, и через два года я бросил университет. Я жил с девушкой, которая училась со мной на одном курсе. Мы все чаще ссорились. Она жаловалась, что я все время молчу, и невозможно понять, что у меня на уме. Через три месяца после того, как я бросил университет, мы расстались. Я скучал по ней. Потом я уехал в другую страну. Однажды я увидел на автобусной остановке объявление: в луна-парке требовался разнорабочий. У меня совсем не было денег, я подумал, что другого выхода нет, и устроился туда. Я работаю там до сих пор.

Луна-парк переезжает из города в город. Я отвечаю за главную карусель. Она не самая быстрая, но самая нарядная, ее обычно устанавливают в центре Луна-парка. К круглой двухъярусной платформе привинчены звери – лошади, слоны и верблюды. Я должен смазывать механизм карусели и подкрашивать зверей, когда на них вытирается краска. Иногда фигуры ломаются, и я заказываю новые. Оказалось, что на складе у поставщика есть самые разные модели – львы, киты, лисы, ящерицы. Я монтирую их вместо зверей, пришедших в негодность.

Я посылаю родителям фотографии городов, в которых бываю вместе с луна-парком. В столицах аттракционами никого не удивишь, мы объезжаем маленькие города. Я фотографирую ратуши, мосты и дома с палисадниками. Папа теряет зрение, он почти ослеп, но все равно просит, чтобы мама развешивала эти фотографии на стене в большой комнате. Недавно я приезжал к ним. Возле нашего подъезда посадили новые деревья. В парк я не ходил. Мои родители уже несколько лет на пенсии. Папа целые дни проводит у окна. Он еще может различать свет и тень. Мама заботится о папе. Она почти не выходит из дома.

Спустя несколько дней после моего приезда мама попросила меня достать с антресолей коробку с посудой. Я открыл дверцы, внутри было очень пыльно. Чувствовалось, что туда уже давно никто не заглядывал. Пытаясь добраться до нужной коробки, я заметил небольшой кусок картона. Мне трудно сейчас сказать, зачем, но я вытащил его и вытер пыль рукавом свитера – это был рисунок маслом, который я видел много лет тому назад. Я иногда вспоминал его и гадал, что с ним стало. Когда я фотографировал, мне хотелось, чтобы на моих снимках было похожее настроение - когда людям уютно и они не знают, что над их домом повисла летающая тарелка. Но у меня не получалось. Я смотрел на этот рисунок. Краски показались мне резкими. Небо было нарисовано крупными мазками. Мама позвала меня. Я вытащил нужную коробку, вернул рисунок на место и плотно закрыл дверцы. Через неделю мой отпуск закончился, и я вернулся в луна-парк.

Обычно мы приезжаем в новый город под вечер. Закончив работу, я не иду в гостиницу, а гуляю по ночным улицам. В городе уже почти нет прохожих, а в домах – темные окна. Тротуары тускло отражают свет фонарей, как будто они сделаны из теплого пластилина. Иногда, когда улица идет резко под гору, у меня возникает ощущение, что я нахожусь на карусели, которая установлена не параллельно земле, а перпендикулярно. Мне начинает казаться, что, сделав шаг, я ухну куда-то вниз, буду стремительно падать, а потом окажусь на той же улице, вернувшись назад на несколько кварталов. Иногда мне кажется, что диаметр карусели гораздо больше, и, когда я сорвусь вниз, над затылком у меня будет Большая медведица, а когда стану возвращаться – Южный крест. Когда я так чувствую, я захожу в ночные кафе. Там стоят пластиковые столики и стулья с железными спинками. Посетителей в этот час бывает очень мало. На чугунной плате жарятся лук, кусочки мяса и куриные потроха. Хозяин кафе заворачивает мне их в лепешку и спрашивает, как дела.

Недавно директор луна-парка поручил мне фотографировать детей на карусели и продавать снимки их родителям. Он сказал, что это существенно повысит доходы от аттракциона. Я вспомнил, как мы с папой ходили в парк, он покупал билеты на карусель и сажал меня на пластмассовую лошадь. Где-то нажимали на кнопку, карусель приходила в движение. Я переставал видеть папу, оказывался один. Я вспомнил, что сначала боялся, а потом испытывал торжество – я знал, где я, а папа меня не видел. Потом я стал представлять себе, как папа ждет, пока я появлюсь, и волнуется, потому что я – по другую сторону карусели и неизвестно, что со мной стало. Я жалел папу и хотел, чтобы карусель быстрее возвращала меня к нему.

Я стою у лесенки, ведущей на карусель, и держу свой фотоаппарат наготове. Щелкает реле, и дети – на лошадях, на китах, на львах, лисах и ящерицах - скрываются из виду. В этот момент мне всегда становится не по себе, потому что они совершенно одни, в медленном движении, ни для кого недоступны.
Но проходит несколько секунд, и они возвращаются.

benadamina @ 2009-06-02T21:45:00

2009-06-02T19:00:07Z

alek_epstein о значении палестинской Накбы для израильского общества.
Мне эта статья кажется очень важной - как в свете законодательной инициативы депутата Миллера, так и в более глобальном контексте, возникшем, когда народ, веками живший в положении гонимого, с одной стороны, и существовавший одновременно в руслах разных культур, политических и экономических систем, конфессий и языков, с другой, основал собственное национальное государство - с государственным языком, праздниками, "гражданской религией" и канонами коллективной памяти и коллективного самовосприятия.

Will You Dance with Me

2009-05-18T20:20:33Z

Очень понравилась песня
via moro

По-моему, эта песня гораздо интереснее той, с которой они выступили на Евровидении.
Очень человечная, в ней нет демонстрации несуществующей дружбы народов и призывов к миру, который, к сожалению, вряд ли тут будет возможен.
Просто два человеческих голоса. Два человека смотрят друг на друга, обращаются друг к другу. Она какая-то совсем не коллективная. Когда конфликт, всегда про него говорят в коллективных терминах - наши народы, наше государство, ваше государство, и т.д.
А тут ничего такого нет, они поют про нежность, про старость, про жизнь.
Их хочется слушать. Когда такая человечная нота, на секунду веришь в невозможное, при этом не теряя ощущения дистанции - между невозможным и настоящим. Человеческая нота ее не искажает.

"One two three, two two three, you and me still alive"

Я слушала и вспомнила "Dance Me to the End of Love" Коэна.

"Dance me through the panic"

Песня Ахиноам Нини и Миры Авад на трех языках - английском, иврите и арабском.
Думаю, выбор вальса - как жанра, не принадлежащего ни времени, ни географической точке, с которой ассоциируются обе певицы, вряд ли случаен.
Возможно, иначе эту песню вообще трудно было бы спеть.

В кольце

2009-05-08T12:36:47Z

Говоря об Израиле и его взаимоотношениях со странами ближневосточного региона, принято упоминать "арабо-израильский конфликт" и рассматривать эти отношения через его призму.
"Арабо-израильский конфликт" - это такая макро-ситуация, структура, во многом определяющая как процессы на международной арене, так и каждодневную жизнь граждан на Ближнем Востоке.
Но что отражает это понятие? Маленький Израиль, противостоящий огромному арабскому и, если брать шире, мусульманскому миру. "Государство в осаде". Так ли это?

Из четырех стран, с которыми граничит Израиль, территориальный конфликт у него с одной страной - нашим северным соседом Сирией. С Иорданией и Египтом - соблюдающиеся мирные договора. С Ливаном - отношения аховые, учитывая предысторию, но территориального конфликта, как такового, нет. И Хезбола, время от времени атакующая Израиль с севера, вряд ли может считаться ставленником ливанского правительства. За ней, как известно - Сирия и Иран, снабжающие эту организацию вооружением и деньгами.

Насколько мне известно, официальных претензий, касающихся именно двусторонних отношений с Израилем, нет ни у одного другого арабского государства.
То есть, фактически, прямой конфликт у Израиля лишь с одним государством - Сирией. И с палестинцами - стремящимися основать государство на территориях, в той или иной форме контролируемых Израилем.
Это, конечно, само по себе не мало. Но вряд ли позволяет говорить о конфликте с арабским миром, как таковым. Список государств и территорий, составляющих арабский мир, насчитывает, по данным Википедии, 25 наименований. Двадцать пять, а не два.

Если расширить рамки, включив в них не только арабский, но и весь мусульманский мир, то в конфликте, разумеется, оказывается замешанным Иран. Не имея с Израилем общей границы, и соответственно - территориальных споров, Иран, тем не менее, не скрывает своей агрессии по отношению к еврейскому государству.
Таким образом, в конфликте между Израилем и мусульманским миром реально участвуют, с мусульманской стороны, два государства - Иран и Сирия. Два государства из сорока восьми.

Представляется, что остальные государства мусульманского мира, поддерживая антиизраильскую риторику, руководствуются интересами своих отношений с другими мусульманскими странами в гораздо большей мере, чем претензиями непосредственно к Израилю. Скорее всего, когда речь идет о двусторонних отношениях, у этих стран нет к Израилю вообще никаких претензий.
Агрессия и претензии могут развиться, перейти в острую фазу, как это произошло с Ираном.
Но на данный момент их нет.

Таким образом, арабо-израильский конфликт - это неулаженные споры и тяжелая предыстория между Израилем и Сирией, с одной стороны, и Израилем и палестинцами, с другой. При всей взаимосвязанности этих двух историй (сирийской и палестинской). Они и "примкнувший" Иран.
Эти два неулаженных конфликта обостряют риторику, питают идеологию исламистов и могут способствовать "иранизации" по сути нейтральных к Израилю режимов.
Они же способствуют нагнетанию обстановки в самом израильском обществе.

Но масштабного конфликта между Изриалем и арабским/мусульманским миром в последние десятилетия, в сущности, нет.

Нет "государства в осаде", есть государство в состоянии территориального конфликта.
Это, опять же, само по себе плохо и тяжело, но предполагает несколько другое мировосприятие и другое самосознание.

Есть два территориальных конфликта, которые затмевают собой целый арабский мир и, действительно, ухудшают отношения между Израилем и странами, в принципе не имеющими к нему претензий.

Вопрос, что делать, если по крайней мере один из этих территориальных конфликтов разрешить, в настоящее время, не представляется возможным.

benadamina @ 2009-04-19T20:46:00

2009-04-19T17:56:54Z

http://laventura.livejournal.com/242565.html
Зашла сейчас в этот пост, а там апдейт - благодаря топу яндекса что-то сдвинулось и, вроде, в понедельник вопрос решится. По крайней мере - для этого мальчика.
Удивительно, когда что-то работает, какие-то рычаги.
Там перечислены еще дети, страдающие этой же болезнью.
Может быть, пост в топе поможет и им.

Вавилонский голландец

2009-03-24T18:23:15Z

Друзья, этот сборник только что вышел в серии ФРАМ:

Там есть и мой рассказ, и я, не буду скрывать, очень рада, что меня взяли на этот корабль. Очень рада и очень благодарна chingizid .
Это, на мой взгляд, уникальный проект.
Мои поздравления всем его участникам!

Пурим

2009-03-08T10:53:18Z

Прихожу сейчас в школу, на крыльце стоит директриса - в маечке, мини-юбке из розовых полупрозрачных воланов и с прозрачными крылышками за спиной.
Потом из школы вышли: математичка (она же завуч) в костюме лесной феи и учительница иврита в костюме принцессы. Учительница физкультуры нарядилась шоколадкой.
Сын утверждает, что их классная руководительница была лабораторной мышкой.
Но сама я ее не видела, и меня это беспокоит.
Пытаюсь вспомнить, не выходил ли навстречу кто-нибудь в костюме кошки. Или даже Кота в сапогах.

"Когда умерли автобусы"

2009-03-08T00:24:46Z

Прочитала сборник рассказов Этгара Керета в переводе Линор Горалик. Как-то так сложилось, что я этого писателя раньше толком и не читала.
Там сюжеты, которые, зачастую, можно было бы назвать фантастическими - вещество, из которого сделаны сны, дыра между адом и нашим миром, смерть автобусов и т.д.
Но я бы этот жанр назвала как раз гипер-реализмом. В том смысле, что Керет озвучивает то, что составляет нашу жизнь, но что нам удобнее не замечать. Это такая жизнь без фильтров. "Первое, что приходит в голову", страхи, непрошенные ассоциации, мысли, которые человек отгоняет. А что, если не отгонять их, а прослеживать, доводить до логичекой точки?
Из этих шумов неожиданно складывается замысловатый рисунок, который мог бы быть страшным, и он, наверное, страшный и есть. Но он не вызывает отторжения. Наоборот, в него хочется всматриваться.
Мне это напомнило как герой Дастина Хоффмана в "Человеке дождя" на протяжении всего фильма фотографирует, а в конце показывают сделанные им фотографии. И ты пытаешься уловить логику, и никогда ее не уловишь.
Или как герой "Черной книги" Орхана Памука ищет в Стамбуле свою пропавшую жену. Какой логикой он руководствуется? Подоплека его решений не может быть восстановлена.
Я думаю, чтобы вот так писать - не отсеивая то, что мозг стремится отсеить, нужно быть очень смелым человеком. И еще, я думаю, нужно обладать необыкновенной энергией - чтобы не уставать от этого обилия оживших побочных линий.
На одной из встреч с читателями Керет скзал, что страдает плоскостопием, и при ходьбе чувствует, как в затылке отдается каждый его шаг. А письмо для него сопряжено с ощущением невесомости.
И, читая его, очень четко это осознаешь. Привычные взаимоотношения между всем, о чем он пишет, меняются, обычные законы взаимодействия теряют действительность. Так, наверное, чувствует себя турист на космическом корабле.
Я взяла в библиотеке томик его рассказов на иврите. Очень интересно будет почитать в оригинале. А заодно понять: где в этой книге Керет, а где - Горалик.

про ФРАМ

2009-02-20T19:36:24Z

Дмитрий Дейч и Макс Фрай беседуют о ФРАМе на chaskor.ru

Жили-Были. Русские инородные сказки-7.

2009-02-12T21:57:07Z

Друзья, на сайте ФРАМа уже есть анонс вот этого сборника:

Там прекрасная собралась компания.
Я очень рада, что в этом сборнике есть и мой июньский рассказ "Башни".
И я очень благодарна chingizid

Новый год деревьев

2009-02-10T10:09:15Z

Письмо она заметила не сразу. Переезд был назначен на завтра. Большую часть вещей она отдаст старьевщику, а то немногое, что ей пригодится, уместилось в два чемодана. Оставалось решить, как поступить с бумагами. Дора взяла из ящика пачку писем. Держала их в руках, не зная, что с ними делать, куда положить. И тут из пачки выскользнул конверт, упал на пол. Бумага от времени желтеет, а этот конверт, казалось, наоборот, побелел. В проникающем сквозь жалюзи дневном свете, он выглядел почти прозрачным, сероватым. Дора подняла конверт, вынула сложенный вчетверо листок бумаги и стала читать.

***
Лили приехала из Иерусалима к вечеру, как и собиралась. Привезла с собой вино. А еще - изюм, финики и инжир, к Новому году деревьев. Лили очень старалась отмечать праздники «как предписано», говорила, что ее это уравновешивает. Если бы не Лили, то Дора праздники вообще, наверное, не отмечала бы. Они накрыли на стол. Посуду Дора уже почти всю раздала. Осталось несколько тарелок, и вазочка – для гранатовых зерен.

Вазочку купила Лили, на Выставке ремесел и подарила ей. Дора уже и не помнила, сколько лет тому назад это было. Они тогда бродили по каменистым дорожкам между павильончиками с керамической посудой, чеканкой, бусами из ракушек и латунными бубенцами. И Лили всё говорила, что полжизни живет в Иерусалиме, но никогда, наверное, не привыкнет, что Геенна Огненная – это такое уютное место, ухоженный овраг под стенами Старого города, площадка для выставок и концертов. Но Дора слушала ее невнимательно, смотрела под ноги. Дорожки на дне оврага были неудобными, с торчащими булыжниками, и от этого земля под ногами казалась зыбкой, ненадежной - как если бы они спустились в кратер затихшего вулкана, и выставка эта там бы проходила, и они прогуливались бы по ней, всё рассматривали, и переговаривались бы с продавцами. Доре вдруг стало душно, она взяла Лили под руку, и они стали пробираться к выходу – под гирляндами электрических лампочек, сквозь толпу. В какой-то момент они, видимо, ошиблись и свернули на служебную тропинку. Посетителей на ней почти не было, да и продавцов тоже. По краям были свалены какие-то мешки, мотки кабелей, ящики. И тут они его увидели. На тропинку выходили задворки Африканского павильона. Рядом с брезентовой дверью, на обочине сидел высокий пожилой негр и плел веревочные фигурки – каким-то особым образом плёл: фигурки получались объемными и, на вид, твердыми, как из папье-маше. Когда они поравнялись с ним, в руках у него был слоник – с приподнятой лапой и задранным вверх хоботом – как будто тревогу трубил. Остальные фигурки лежали тут же, на земле. Зверей там больше почти не было. Зато были человечки. Они застыли в танцевальных позах – подтянутые к животам колени, запрокинутые головы, выгнутые спины, заведенные назад плечи. Человек плел их молниеносными движениями пальцев. На руки свои он почти не смотрел – глядел перед собой. Дору тогда удивило его лицо – на нем одновременно читались отрешенность и раздражение, даже обида. Когда фигурка была готова, он откладывал ее в сторону и тут же брался за новую. А чуть поодаль от фигурок и стояла та самая вазочка. Она была стеклянная, веревочное макраме оплетало ее, образуя орнамент – те же человечки идут, пританцовывая, друг за другом. Они уже было пошли дальше, но тут Лили открыла сумку, вытащила из нее пятидесятишеккелевую купюру и подняла вазочку с земли. Негр кивнул ей и отвернулся, снова глядя перед собой. Она положила деньги под моток бечевки. И они ушли. А когда они поднялись на шоссе, Лили протянула вазочку ей и сказала: «Держи. Это я для тебя купила».

- Я гранаты редко покупаю, - говорит Лили, - пока все эти зернышки съешь, всю свою жизнь вспомнишь.
- Знаешь, я нашла сегодня письмо. И там тоже про сегодняшний праздник речь. Странно, что оно вообще сохранилось, - говорит Дора, - вот, посмотри, - она уходит в спальню, а потом возвращается с конвертом в руках. Лили разворачивает листок:

Дорогие Дора и Иосиф,
Разрешите поздравить вас с рождением сына, Эйтана. Рад сообщить, что в ближайший Новый год деревьев, 15-го числа месяца Шват, в честь этого события в городском парке будет посажено дерево.
С уважением,
Начальник муниципального отдела озеленения,
Реувен Шимони

- Я тоже такие письма получала, - говорит Лили, - они всем их присылают. Мы еще с мужем спорили, сажают ли деревья на самом деле. А по мне – какая разница. Поздравили – и спасибо им большое.
- Я помню, как мы получили это письмо, - отвечает Дора, - я прочла и подумала, что ребенок только родился и был наш, а теперь его уже отбирают. Пишут нам о нем официальные письма, сажают дерево в парке - потому что так решили. А Иосиф сказал, что на дереве, наверное, будет табличка. Он потом всё собирался поехать в городской парк, вместе с Эйтаном, и найти там это дерево. Но так, при его жизни, и не получилось.
- А как Эйтан, пишет тебе? – спрашивает Лили.
- Пишет, - отвечает Дора, - когда у него родилась вторая дочь, он прислал мне фотографии. Очень красивая семья.
- Ты продашь дом, поедешь, навестишь его. Ведь ты успеешь это сделать? – Лили смотрит на Дору, - А потом можно поехать в какой-нибудь очень красивый город.
- Кстати, я хотела отдать тебе вазочку, - говорит Дора.

Когда Лили уехала, Дора выключила в комнатах свет, оставила гореть только лампу на лестнице. Ничего подобного, этот дом не продадут. Сюда будут приходить покупатели – хороший район. Тихая улица. Но в последний момент они будут менять свое решение. Постепенно про этот дом забудут, и даже спрашивать про него никто не будет. А потом он распадется от времени, как потонувший корабль, в котором копится морской песок и разрывает его изнутри на куски, разбрасывая по дну доски и нехитрую утварь. Но здесь песок даже и не понадобится. Хватит слоя пыли, принесенных сквозняком сухих веточек, мотыльков, уснувших между оконными рамами.
Дора включила в прихожей свет, оделась и вышла из дома. На перекрестке она заметила зеленую лампочку такси.
- В городской парк, - сказала она водителю.

Парк начинался за пустырем. Должно быть, улица, отделявшая его от ближайших жилых домов, в дневное время была оживленной. Но сейчас, поздним вечером, на ней никого не было. Такси уехало. Парк не был огорожен, но нужно было пройти по дороге, пока не найдется тропинка, на которую можно свернуть.

Звук был неожиданным, неподходящим. Велосипедный звонок. Дора ускорила шаг. Звонок прозвучал еще раз, потом она различила шуршание шин и тут же, через секунду, из-за поворота показался велосипедист. Дорога шла под уклон, велосипедист ехал, почти не крутя педали, набирая скорость. Потом он отпустил руль и развел выпрямленные руки в стороны. Белая рубашка раздувалась от ветра. Человек поравнялся с Дорой и она успела заметить, что он очень пожилой, даже старый. На мгновение она задержала взгляд на его лице. Человек улыбался, сам себе, не замечая ее. Он промчался мимо, Дора обернулась ему вслед, но смогла разглядеть только белое пятно рубашки и красный огонек на велосипедном крыле, отражавшийся на мокром асфальте.

Дора вошла в парк. Тропинки были освещены редкими фонарями. Их шары светились желтоватым светом, достаточно ярким. На тропинках должны были стоять указатели, по датам – пока она ехала в такси, она так про себя и подумала: «Там будут указатели». Дора вглядывалась в подступавшие деревья, стараясь увидеть на них таблички. Стволы были гладкими: в свете фонарей они поблескивали. Доре вдруг захотелось свернуть с тропинки, оказаться в гуще деревьев. Она шла, касаясь стволов ладонями. За парком явно ухаживали – деревья были стройными, прямыми, не переплетались ветвями. Дора снова вышла на тропинку, поведшую ее вдоль поляны, засаженной молодыми соснами. Фонари уже почти не встречались, но она всё равно различала дорогу. И вдруг тропинка оборвалась. Дора стояла на краю плато. Перед ней открывалась вереница холмов. В долинах светились россыпи огоньков – белые и голубоватые. А за ними, заслоненное вершинами холмов, угадывалось море. Дора не видела его, но точно знала, что оно там – цепочка гор должна была вести куда-то, должна была чем-то заканчиваться. Дора задержалась на несколько секунд на краю обрыва, стараясь запомнить очертания гор, и огоньки и этот сухой ночной воздух. Потом она развернулась и снова пошла сквозь парк, к выходу. Завтра она уедет отсюда. Не оставлять ничего и ничего не брать с собой.

Вид на Иерусалим, 6:30 am

2009-02-01T07:57:36Z

А у нас утром опять радуга была.

.

Она даже была двойная, но двойник - за пальмой.

о вечном

2009-01-27T22:01:10Z

По ссылке детальное изложение трудовой биографии патриарха Кирилла и анализ его воззрений.
Разносторонний человек, ничего не скажешь.
О воззрениях я слышала, но трудовой путь, надо сказать, меня потряс.

"Шкафы и скелеты. 40 лучших рассказов 2008 года"

2009-01-16T14:42:30Z

Дорогие friends,

Этот сборник выходит, на днях буквально, в издательстве "Амфора":

Я очень рада, что среди этих сорока рассказов есть и мой "Птичий рынок".
Из тех рассказов, что я, на сегодняшний день, сама написала, это, наверное, мой любимый.
Очень хочется поблагодарить chingizid . И всем авторам - поздравления!