решила объединить общим тэгом свои рассказы. 
они теперь находятся здесь. 

Друзья, может быть, кто-нибудь из вас знает, существует ли в Иерусалиме ивритский литературный клуб/кружок,  который было бы интересно посещать десятилетнему много читающему и хорошо пищущему ребенку?

В журнале "Урал" опубликовали  "Шестнадцать карт" - роман шестнадцати авторов, идея написания которого принадлежит Григорию Аросеву (arosev).  Роман составлен по принципу эстафеты-буриме: каждый автор писал свою главу, ознакомившись с предыдущими. Насколько я поняла, для Гриши это были одновременно и эксперимент, и возвращение к семейной истории - его прадед, Александр Аросев, написал главу в романе "Большие пожары", составленном по тому же принципу и опубликованном в 1927 году, в "Огоньке". Сюжет ремейка построен вокруг таинственной карты, попытками найти/ сохранить/ похитить/ расшифровать которую заняты герои.

Я написала в "Шестнадцати картах" главу под номером 13. Для меня это тоже был личный эксперимент - я была не уверена, что смогу говорить "своим голосом" в жестко заданных обстоятельствах, когда уже сформированы сюжетные линии и известны действующие лица. Мне кажется, мне это все же удалось, хоть и поэтапно. То есть, я для себя выяснила, что из точки несвободы можно попасть в область свободы, как бы "занырнуть". Лично мне это было важно.
Собственно, мне кажется, именно в этом основной месседж романа - есть довольно четкая сюжетная канва (не все линии завершены, но это, технически, понятно), сформированная всеми авторами вместе и обязательная для каждого из них. Из этой канвы каждый ныряет во что-то свое, в свое пространство, и прорастает там, пишет оттуда, как может и умеет. Получается  история не про карту, а про шестнадцать карт, пусть и объединенных сюжетом в единое целое. Внешне коллективный роман, но в нем нет и, главное, не может быть ничего коллективного.

Хочу сказать спасибо за предоставленную возможность Грише, Жене Добровой, которая нас познакомила, а также всем остальным соавторам.

Вот видеопрезентация "Урала" (№1, 2012):



Роман можно будет прочитать на сайте журнала "Урал", а также в "Журнальном зале". Он там должен появиться в начале февраля.

Если кому интересно, под катом - моя глава.

( Read more... )

UPD: на сайте "Урала" роман уже есть.

Что-то очень странное (для меня) есть в подведении итогов года. Возможно, это просто свойство моего восприятия - мне трудно сосредотачиваться, это каждый раз требует усилий;  задача сконцентрироваться на определенном отрезке времени, вычленить в нем "события" и ранжировать их  ("это было важным, а это - малосущественным")  кажется мне трудновыполнимой.

Но даже и теоретически - мне кажется, в этой задаче есть нечто противоречащее ходу жизни; ведь речь идет о сплетении линий, о сложном узоре, о переосмыслении, о чувствовании  - когда события прошлого меняют свой "градиент", неоднократно, причем. Да и "событиями" в строгом смысле этого слова их зачастую назвать нельзя: их временные границы размыты; у них есть "отголоски", и "отражения". Линии переходят одна в другую. Даты можно воспринимать как точки, когда ты останавливаешься и оглядываешь свое прошлое. Но не приводит ли это к искажению перспективы? То, что рассматривается и "оценивается" относительно прошедшего года, может обернуться совершенно иным через, скажем, десять лет. Возможно, относительно отрезков времени вообще нет смысла что бы то ни было рассматривать - это искусственное деление, смоделированная ситуация. Возможно, так удобнее для восприятия, но какую информацию мы получаем? Что именно она отображает? Интересно было бы вывести из осмысления составляющую времени, это было бы стерео-видение, никто-не-знает-сколько-D.

У Тани Замировской был замечательный текст про новогоднее подведение итогов. Лучше, по-моему, и сказать трудно. Спасибо, Таня.

Подумала, что столь распространенные в Израиле "идеологические" стикеры вполне могут использоваться палестинцами (не все, но многие). Они, ведь, подойдут и им тоже. Первое, что приходит в голову:  "Народ - с Голанами" и  "Хеврон - отныне и навсегда" . Палестинцы могут свободно их использовать, ничего не меняя.  Пусть эти наклейки появятся на их дверях и багажниках их машин - так же как они заметны на израильских дверях и багажниках. Поначалу возникнет ощущение абсурда и неразберихи. Пропасть между сторонами будет находить выражение именно в одинаковости формулировок (словесных и графических), отражающих их национальные чаяния и страхи. Но, на самом деле, если что и может приблизить здесь мирное сосуществование, то это - насколько возможно полное осознание обеими сторонами этой тождественности.

Адам и Ева много лет спустя, грузовик, люди в окнах  и многое другое.

На этой неделе вышла ФРАМовская антология. Выглядит книга вот так:



"Это своего рода мемуар, последовательно описывающий всего одну (но
существенную) часть нашей (с авторами ФРАМа и издателями) жизни, хроника
событий, предварявших появление книг в оранжевых, белых и черных
обложках. Плюс лучшие рассказы, выходившие в наших сборниках на
протяжение десяти лет. На самом деле, лучших рассказов было гораздо
больше, все в книжку не поместились, но какое-то представление об уровне
получить все-таки можно." (с) chingizid

Послесловие к сборнику написала Ольга Балла (yettergjart)

Это - завершающая книга в проекте ФРАМ.

Там есть и мой рассказ "Птичий рынок", впервые опубликованный в сборнике "Шкафы и скелеты".  Это был первый текст, который я показала Марте:  отправила личное сообщение юзеру chingizid. Я хорошо помню свое ощущение в тот момент: будто бросаю в море бутылку с посланием. Мне сейчас кажется, "бутылка с посланием" - самое что ни на есть ФРАМовское средство связи. Самое подходящее.  Через какое-то время пришел ответ. 

У Дмитрия Дейча (freez) есть замечательная серия постов про тайцзи. В одном из этих текстов он писал про движение, которое, заканчиваясь, все равно продолжается, перейдя в другое качество. Мне кажется, что-то подобное будет происходить и с ФРАМом. Уже происходит.

Открыла сообщество, в котором все желающие приглашаются постить фотографии вывешенной для просушки одежды.

odezhda_na_vesu

Идея сообщества: вывешенная для просушки одежда как признак победы жизни над нежизнью.

Присоединяйтесь!

Сегодня в "National Geographic":

Friday Fact: About 95 percent of the stuff in the universe is invisible.


А, кстати, откуда известно, сколько там (здесь) stuff? Это уже вычислили?

Иерусалимцы и так знают, а неиерусалимцам скажу, что в самом центре города, на перекрестке улиц Яффо и Бен-Иегуда есть хаббадский (или хасидский? я их часто путаю) лоток. Во все дни, кроме субботы, в любое время суток там отплясывают, высоко вскидывая ноги, молодые (и не очень) люди в религиозных одеждах. Содержание песен благочестивое - про приход машиаха, Божие промыслы и т.п. Музыкальный жанр не знаю, как определить. Скажем, "клейзмер-поп".
Так вот, вчера вечером они танцевали свой всегдашний танец под музыку транс, без слов.
К чему бы это?

Сегодня катались на трамвае!
Была там, и самой не верилось. Вот, я еду на трамвае. Видимо, это какая-то важная часть какой-то моей важной мечты - жить в городе с трамваем. И что, и очень даже. Мы проехали от центрального автовокзала до конечной на севере города. Сквозь трамвайные стекла Иерусалим кажется нездешним. Наверное, более европейским. Наш трамвай все время фотографировали прохожие, и сами на его фоне пытались сфотографироваться. Некоторые ему даже апплодировали. В вагонах было много людей с колясками, и были люди в инвалидных креслах. Вообще, для них все очень здорово предусмотрено - легко заезжать в вагон с платформы.

Что несколько озадачивает - бОльшую часть пути в вагонах было очень много народу. Но я заметила, что на остановках почти никто не выходил. Так почти все на конечную и приехали, а потом все поехали обратно. То есть, бОльшая часть пассажиров просто каталась - так же как и мы. Так что очень может быть, что у нас будет как в Кардамоне - "но жители города очень любили свой трамвай и каждый день на нем катались: кто ехал по делу, а кто просто так, для удовольствия". У нас тоже кто-то будет ехать по делу, почему бы и нет.

Порадовал Шуафат. Я там не проезжала уже лет десять: с тех пор как началась вторая интифада, и неве-яковские автобусы там перестали ездить - их закидывали камнями. Теперь он производит впечатление очень богатого района. Там трех-четырехэтажные виллы, торговые центры, кафе. Что интересно - довольно много вывесок на иврите. Женщины без хиджабов. В дверях одной лавочки стоял байкеровского вида продавец в белой майке.

Ашер говорит, что теперь Иерусалим наконец-то стал настоящей столицей. В настоящей столице непременно должен быть трамвай - так считает Ашер. В Лондоне отсутствие трамваев компенсируется двухэтажными автобусами. В Париже оно, видимо, тоже чем-то компенсируется.

Но, вообще, трамвай очень нехарактерный для Израиля вид городского транспорта. Не потому, что его здесь раньше не было, а потому, что вагоновожатый сидит в отдельной кабине, за стеклянной перегородкой, и с ним нельзя поговорить. Многих пассажиров это приводило в растерянность. Одна девочка спрашивала своих родителей, почему водитель сидит отдельно, и как его зовут. А одна женщина нажала на кнопку экстренной связи и сказала: "Здравствуй, водитель!". Он ей не ответил, и она явно расстроилась. Но потом трамвай въехал на специально построенный "струнный" мост, все стали смотреть в окно и обо всем забыли.

Как сообщила crivelli,
только что вышло Двоеточие № 16.
Номер посвящен поэтам-переводчикам.

Друзья,  crivelli сообщает, что вышел седьмой номер ивритского "Двоеточия" - "נקודתיים:7".
Прочитать весь номер можно здесь.
На мой взгляд, это очень хорошая новость.



У меня там рассказ "Птичий рынок" в переводе singolare . То есть, "שוק הציפורים" :)

Посмотрели с сыном две серии "Шерлока 2010". По-моему, очень даже. Смешно, когда шутят (сценаристы - героям не до шуток), сюжеты получились вполне захватывающими, а персонажи  - убедительными.
И, кстати, я думаю, если сравнивать троих Холмсов - "русского", Гая Ричи и "современного" - то последний, герой Бенедикта Камбербэтча, лично мне показался наиболее соответствующим книжным реалиям. То есть, такой склад личности прекрасно соответствовал бы образу жизни конан-дойлевского Холмса, с одной стороны, и впечатлениям о нем Ватсона, с другой. "Русский" Холмс - суперодаренный буржуа, у  Гая Ричи  - его столь же суперодаренная противоположность, а Холмс-2010 - ни то, и ни другое. Про него, наверное, можно было бы сказать "аутист" (в обывательском смысле этого слова). Собственно, аутичность героя Камбербэтча, думаю, и позволила перенести его на на сто с небольшим лет в будущее. Он настолько отключен от внешнего мира (вернее, подключен только к интересующим его аспектам жизни), что с таким же успехом его можно было бы перенести, скажем, в Бутан. Правда, "английская" атмосфера бы тогда пропала, а жаль.
Но. При всей убедительности персонажей, фильм повествует о некоей альтернативной реальности. Действие происходит в параллельном мире, где тоже носят кроссовки, воюют в Афганистане, ездят на такси, обедают в китайских кафе и выходят в интернет через мобильные телефоны. Ведь как иначе представить себе мир, где в Лондоне вплоть до 2010 года никто не слышал о "том" ШХ, а адрес "Бейкер-стрит 221б" никого не заставляет встрепенуться? Как Ватсон не замечает, что он уже был?? От ШХ этого, кстати, даже  и не ждешь. Наверное, потому  что, в таком случае, его мир перестал бы существовать, а терять мир, в ктором значится Шерлок Холмс, пусть даже и сиквельный его вариант, как-то даже и позволить себе невозможно. Удачный фильм об альтернативном прошлом, пусть Холмс с Ватсоном хоть миллион смсок друг другу напишут.

Услышала на днях разговор, в магазине по соседству (две дамы лет пятидесяти):

- Как твой переезд? Ты довольна?
- Не то слово! Вот на старом месте что было? Как из окна ни высунешься - кругом тишина. А тут - у меня окна на школу выходят и на шоссе, и прямо с утра - звонки звенят, машины подъезжают-отъезжают, сигналят, дверцами хлопают, дети шумят, автобусы мимо едут, грузовики. Совсем другое дело!

Меня это в детстве очень смущало в "Шерлоке Холмсе". Я все время думала: а как он может точно знать, что человек собирался сделать и сделал? Как можно со стопроцентной уверенностью восстановить цепочку событий? Ведь столько же случайностей, совпадений, недоразумений, странностей.
Вот, переехал человек, и очень доволен.

Друзья, вышел финальный ФРАМовский сборник. Выглядит он вот так:



Вот тут Марта о нем пишет.

У меня там четыре рассказа: "Дервиш", "Черепахи", "Свет и тень" и "Часовщик".

Я написала "финальный", и как-то уже внутренне привыкла к этому (будет, правда, еще одна книга-антология, с текстами из разных сборников), но это, конечно, очень непростой для меня пост.
Я, наверное, никогда не смогу сформулировать, чем же был ФРАМовский проект - настолько много у него граней.
Отчасти, я могу это сделать относительно себя: лично для меня это было самое настоящее чудо.

Про правые предпочтения т.н. "израильской русскоязычной улицы". 
Мне кажется, они во многом объясняются тем, что современные российские (украинские, белорусские и т.п.) евреи, как социальная группа - дети 1917 года в гораздо большей степени, чем остальные сегменты (пост)советского общества.

В истории российского еврейства не было 19-го века. Не было эмансипации, не было ощущения принятия "внешним" обществом, не было постепенной интеграции в его миддл-класс. Вместо этого была черта оседлости, угнетение, погромы, ограничение в праве передвижения, в возможности получить образование, выбрать профессию по душе. Т.е., был "Египет".

С этой точки зрения, ключевым эпизодом истории советского еврейства представляются события 1915-1917 гг. - отмена черты оседлости, Февральская и Октябрьская революции. Фактическая отмена четры оседлости в 1915 году диктовалась, насколько я понимаю, не заботой о нуждах еврейства, а соображениями обороны - евреев считали "неблагонадежным элементом" и выселяли из прифронтовой полосы. Де-юре, черта оседлости была отменена Временным правительством после Февральской революции.

И дальше поднимается "исторический вихрь", который меняет жизнь советских евреев, трансформирует их как социальную группу. Им больше не чинят препятствиий. Впервые за столетия государственная машина не работает на их подавление. Более того, эта машина теперь для них открыта - многие евреи идут "во власть". Люди переселяются в крупные города, получают высшее образование. Скажем, мой дед  - он родился в Одессе, в нищей многодетной семье. В "прежние времена" у него не было бы никаких шансов. А тут он идет на "рабфак", потом поступает в институт,  переезжает в Москву, и вот он уже главный инженер завода, рационализатор, офицер и т.д. Думаю, это для того времени - вполне типичная биография.

Беда в том, что первые постреволюционные годы и стали для советского еврейства, как группы, пиковым эпизодом, апогеем. В том смысле, что дальше было только хуже. Дальше был государственный террор, коснувшийся евреев, как и всех остальных граждан СССР. Затем был Холокост - при котором проявились не только жестокость нацистов, но и полное равнодушие/соучастие в жестокости большей части коренного населения оккупированных регионов. Потом было "Дело врачей", а потом - вялотекущий антисемитизм застойных лет.

Можно предположить, что, именно как "период апогея",  1917 и первые постреволюционные годы стали формообразующим элементом в массовом сознании советского еврейства. Советские евреи остались там, застыли в "Исходе", и наше мировосприятие изначально несет в себе черты того, (пост)революционного времени: стремление к историческому реваншу,  восстановлению справедливости, жажду быть мэйнстримом, дихотомичность мышления, при котором есть "мы", а есть "чужие" - т.е. стоящие на пути, мешающие, опасные, "враги".

Думаю, с этой точки зрения, советское еврейство, в целом, и советская еврейская интеллигенция, в частности - группы, формировашиеся, главным образом, не за счет осознания их представителями своей особости, а за счет воздействия извне. Точнее, воздействие извне было первичным, а осознание своей "особости", "инакости" - вторичным. История советского еврейства со второй половины 1920-х - начала 1930-х гг. - это "изгнание из мэйнстрима", трагедия отторжения общностью, с которой стремились (и успели) ощутить себя единым целым. Свойственые  значительной части советского еврейства диссидентские и либеральные воззрения  не столько диктовались  его ингерентными особенностями, сколько  были, судя по всему, ответной реакцией. В постсоветское время, когда место "чужих" в российском обществе заняли "кавказцы" и "гастарбайтеры", еврейство, как группа, похоже, теряет (само)идентификационные признаки.

На мой взгляд, именно эти факторы объясняют отказ значительной части русскоязычных израильтян от либеральных ценностей, их приверженность ультра-правым взглядам. Либеральные ценности не были ингерентными. Ультраправые взгляды - это возвращение к "апогею", ко второму десятилетию 20-го века, в ситуацию Исхода  с ее превращением изгоев в мэйнстрим (в случае русскоязычных израильтян, это - мифологический, революционный "мэйнстрим" с присущей ему брутальностью. Мэйнстрим, которого в мозаичном израильском обществе, по сути, нет). Отсюда же и дихотомичность деления мира на "нас" и "врагов и их пособников".

Наверное, "Исход", когда к нему возвращаешься, сам становится "Египтом". Тора заканчивается приходом в Землю обетованную, т.е. завершением Исхода. Мы зависли в Исходе, нам надо его завершить. Я не знаю, как это произойдет и когда, но очень надеюсь, что такой день настанет.

Вышел новый ФРАМовский сборник.
Выглядит он вот так:



У меня там рассказ "Ракушки" (в той части сборника, которая "про девочек")

Марта, спасибо вам!

И поздравления всем соавторам.